Предвидя страшную опасность, какой может подвергнуться волк, лев убеждал его не двигаться дальше, ибо недалеко находится Распролев, зверь свирепый и вспыльчивый, у которого под хвостом изрыгающий огонь самопал, и горе тому, на кого он обрушится. Кроме того, у него на спине какой-то предмет из кожи, покрывающий большую её часть, а вообще шкура у него серая; творит он деяния превеликие и пугает всякого, кто к нему приближается. Но волк, который по перечисленным признакам хорошо понял, о каком звере толковал лев, сказал ему так: "Оставьте всякий страх, куманёк, ибо животное это зовется ослом, и он - самая жалкая тварь, какую когда-либо создавала природа, и пригоден лишь для вьюка и колотушек. И за свою жизнь я самолично задрал их поболее сотни. Итак, куманёк, пойдёмте к нему, нисколько не страшась за себя, и вы сразу же убедитесь в моей правоте". Лев на это ответил: "Мне не хочется, куманёк, возвращаться, а вы, если вам угодно к нему отправиться, отправляйтесь в своё удовольствие". Волк продолжал уговаривать льва, чтобы он оставил свой страх.
Увидев, что волк твердо стоит на своём, лев сказал: "Раз вы хотите, чтобы я сопутствовал вам, и уверяете меня в полной безопасности этого, я готов пуститься в путь вместе с вами, но только при том условии, что мы крепко-накрепко сплетём вместе наши хвосты, дабы ни один из нас не ударился в бегство, когда Распролев предстанет пред нашими взорами, и другой по этой причине не попал к нему под пяту". Итак, связав крепко хвосты, они отправились на розыски осла. А тот, поднявшийся уже на ноги и щипавший травку, увидев издали льва и волка и насмерть встревожившись, вознамерился броситься наутёк. Между тем лев, указывая волку на Распрольва, произнёс: "Он направляется к нам, не станем его дожидаться, ибо и впрямь мы непременно погибнем". Волк, успевший рассмотреть и отлично узнать осла, сказал льву такие слова: "Укрепитесь, куманёк, духом, не сомневайтесь, что перед нами самый что ни на есть настоящий осёл". Но лев, оробев пуще прежнего, пустился бежать и, несясь среди колючих кустов терновника, перепрыгивал то через одни, то через другие заросли, и случилось так, что при одном из таких прыжков острый шип выколол ему левый глаз.
Полагая, что это сделал не шип, но выстрел той пушки, которую Распролев держал у себя под хвостом, лев, всё так же на бегу, спросил волка: "Спасёмся ли мы от него? Не выбил ли он мне глаза своим самопалом?" И несясь всё быстрей и быстрей, он тащил за собою волка, волоча его по острым колючкам, через обвалившиеся рвы, через густые, почти непроходимые рощи, через ущелья и другие дикие и глухие места, так что тот, весь истерзанный и разбитый, испустил дух. Когда льву показалось, что они достигли безопасного места, он обратился к волку: "Теперь нам можно развязать, наконец, наши хвосты, куманёк", но тот ничего ему не ответил. Обернувшись к своему сотоварищу, лев понял, что он околел. Ошеломлённый случившимся, он промолвил: "Не говорил ли я вам, куманёк, что вы идёте на верную смерть? Поглядите, чего вы добились! Вы потеряли жизнь, а я - левый глаз; впрочем, лучше потерять часть, нежели всё". И отвязав свой хвост, он покинул мёртвого волка и отправился в своё логово, находившееся в пещере. Что до осла, то он остался владельцем и господином горы, где долго и весело жил в своё удовольствие. Из моего повествования явствует, что ослы обитают в местах, обжитых человеком, тогда как львы - в необитаемых и заросших лесом; вот почему презренная тварь своими обманами и уловками взяла верх над неукротимым и гордым львом.
Сказка Ариадны, которую она рассказала с женскою обстоятельностью, пришла к концу. И хоть она была суховатой и несколько пресной, всё же любезное и достопочтенное общество не замедлило высказать величайшее своё одобрение. И дабы не был нарушен порядок, строго соблюдавшийся в предыдущие ночи, Синьора повелела рассказчице предложить положенную загадку. И Ариадна, без всякого промедления, отверзла уста и прочла нижеследующие стихи:
