Загадка, прочитанная Ариадной, понравилась не в пример больше, чем её сказка, ибо подала повод к долго не смолкавшему смеху, так как все нашли её не слишком пристойною. Догадавшись, что их истолкование весьма далеко от истинного, Ариадна сказала: "Загадка моя, господа, означает всего лишь палку, на которой женщины свивают бечёвку; эта палка толстая и округлая, и женщины зажимают её между ног и, когда работают с нею, втыкают в неё иголки, поколачивают по ней и заставляют её держаться стоймя". Это остроумное объяснение было сочтено прекрасным, больше того, нанпрекраснейшим. Но Альтерия, заметив, что все, наконец, замолкли, поднялась на ноги и положила начало повествованию своей сказки, говоря так.
Перелистывая страницы древней и новой истории, я убеждаюсь в том, что осмотрительность - одно из наиболее важных и замечательных качеств, какие можно найти в человеке, ибо человек осмотрительный помнит события прошлые, разбирается в современных и трезвым взглядом предвидит грядущие. И, поскольку в этот вечер мне должно повествовать, сказка Ариадны привела мне на память одну повестушку, которая, хоть и не будет ни смешною, ни длинной, окажется, тем не менее, занимательной и в немалой степени поучительной.
Не так давно жила на свете бедная женщина, имевшая сына, которого звали Чезарино из Берни, что в Калабрии {192}, юношу по-настоящему скромного и обласканного гораздо больше природою, чем дарами судьбы. Уйдя однажды из дому и отправившись по пустынным полям, Чезарино набрёл на густой и заросший раскидистыми деревьями лес, и его до того пленила пышная и яркая зелень этого места, что он углубился в лесную чащу и случайно наткнулся на звериное логово среди камней, где находились львята, медвежата и волчата. Взяв от каждой породы по зверенышу и принеся их домой, он с величайшим рвением и усердием воспитал их всех вместе, и между ними была такая любовь, что они не могли жить друг без дружки, и стали до того домашними, что никогда ни на кого не набрасывались. И так как по природе были они дикие звери и лишь случайно выросли прирученными, Чезарино, когда они окрепли и вошли в силу, стал нередко брать их с собой на охоту и неизменно возвращался домой довольный и тяжело нагруженный лесною дичью, которой кормил и мать и себя самого. Видя, что приносимая сыном добыча всегда обильна, мать изумлялась этому и однажды спросила его, как это ему удаётся ежедневно набирать столько дичи. На это он ответил ей так: "С помощью тех животных, которых вы у меня видели, но заклинаю вас, никому этого не открывайте, чтобы, чего доброго, я их не лишился".
Прошли немногие дни, и мать зашла к одной из соседок, которую очень любила, потому что та была милой, а также доброжелательной и любезною женщиной, и в завязавшемся у них разговоре о всякой всячине соседка спросила: "Скажите, кума, каким образом ваш сынок умудряется добывать столько дичи?" И старушка рассказала начистоту всё, как оно было, после чего, попрощавшись с соседкою, вернулась к себе. Едва добрая старая женщина ушла от кумы, как воротился домой муж последней, и, выйдя встретить его, она оживлённо сообщила ему всё, что узнала. Выслушав это, муж тотчас же направился к Чезарино и сказал ему так: "Что же, сынок, ты так часто уходишь охотиться, и ни разу никого с собою не взял? При добрых отношениях между нами это никуда не годится!" Чезарино усмехнулся и ничего не ответил, но, даже не попрощавшись со старою матерью и любимыми сестрами, ушёл из дому вместе с тремя зверьми и отправился, куда глаза глядят, на поиски счастья. После долгих странствий он добрался до одного глухого, необитаемого места Сицилии и набрёл там на хижину, в которой укрывался отшельник. Войдя в неё и никого там не найдя, он расположился в ней со своими зверями.
