Люди, доселе почитавшие вас человеком разумным и мудрым, отныне станут смотреть на вас как на самого отпетого, самого вероломного, самого коварного предателя и изменника, каких когда-либо создавала природа, ибо, пренебрегая собственным благом и собственной пользою, вы ещё больше пренебрегаете пользою и благом других". Тут Андриджетто, распалившийся, как огонь в очаге, крикнул нотариусу: "Не говорил ли я, чтобы ты писал так, как я тебе прикажу? Не заплатил ли я тебе сверх положенного, дабы ты писал всё, что бы я ни сказал?" Нотариус ответил: "Да, синьор, всё это так". - "В таком случае, - продолжал завещатель, - отмечай и пиши только то, что я говорю, и не пиши того, чего я не желаю". Нотариус, которому на этот раз хотелось вовсе не разуметь грамоте, увидев непреклонную решимость Андриджетто и опасаясь, как бы тот не умер от гнева, написал всё, что выслушал из его уст. Засим Андриджетто сказал нотариусу: "Пиши. Item [198] душу моего нотариуса Тонисто Распанте я завещаю великому Сатане, дабы она воссоединилась с моею, когда расстанется с телом". - "Ах, мессер, вы меня обижаете, - воскликнул нотариус, - отнимая у меня честь и доброе имя!" - "Продолжай, злодей, - оборвал его завещатель, - и не смей мне перечить. Я тебе заплатил, и намного больше, чем полагается, дабы ты писал, как мне заблагорассудится.
Итак пиши, будь ты неладен, следующее: "Ведь если бы он не потворствовал мне и не составлял столь кабальные и ростовщические договоры, но прогнал бы меня прочь от себя, я теперь не знал бы забот. И так как в ту пору для него большую цену имели деньги, чем моя и его собственная душа, я и препоручаю его Люциферу"" {199}. Нотариус, опасаясь, как бы на него не свалилось чего-нибудь ещё худшего, записал всё, что наказал ему Андриджетто, который вслед за тем произнёс: "Пиши. Item душу моего здесь присутствующего духовника отца Неофито я завещаю тридцати тысячам пар дьяволов". - "Постойте, что вы говорите, дорогой мессер Андриджетто? - вскричал духовник, - разве это слова разумного человека, каковым вы являетесь? Не говорите такого! Ужели вам неизвестно, что мессер Иисус Христос милосерд и жалостлив и что объятия его всегда отверсты в ожидании тех, кто явится с покаянием и воззовёт к нему, винясь и сокрушаясь в своих прегрешениях? Итак, повинитесь в своих тяжких и чудовищных преступлениях и молите господа о прощении, ибо он великодушно смилуется над вами.
Вы можете исправить причинённое вами зло, и, после того как вы это сделаете, господь, который милостив и не желает, чтобы кто-нибудь умирал во грехе, простит вас и дарует вам рай". Андриджетто на это ответил: "Ах, преступный священник, исполненный алчности и продажности губитель своей и моей души! Теперь ты подаёшь мне совет! Пиши, нотариус, что душу его я завещаю самому пеклу ада, ибо, не будь чумоносной алчности отца Неофито, он не давал бы мне отпущений, и я не свершил бы стольких проступков и не попал бы в то положение, в котором сейчас нахожусь. Тебе представляется достодолжным и подобающим, чтобы я возместил неправедно нажитое имущество? Тебе представляется справедливым, чтобы я оставил моих сыновей бедняками и нищими? Прибереги этот совет для других, ибо ныне он мне ни к чему. Пиши, нотариус, пиши дальше: Item я завещаю моей любовнице Феличите поместье в долинах Коммакьо {200}, дабы у неё было на что пропитаться и одеться и дабы она могла приятно проводить время со своими любовниками, как всегда и делала это, а также, чтобы по окончании дней своих она разыскала меня в непроглядной пучине адовой и вместе с нами тремя была терзаема вечными муками.
Что до остального моего имущества, движимого и недвижимого, наличного и имеющего перейти в мою собственность, так или иначе причитающегося и принадлежащего мне, то я завещаю его Коммодо и Торквато, моим законным и рождённым от меня сыновьям, заклиная их не заказывать по мне заупокойных месс и псалмопений ради моей души, но напропалую играть в кости, распутничать, сражаться оружием и творить всё то, что наиболее отвратительно и омерзительно, дабы моё в беззаконии нажитое добро в самое короткое время истаяло и исчезло, и сыновья мои, ввергнутые в отчаянье своим разорением, повесили сами себя за шею. И я хочу, чтобы это было последнею моей волею и прошу об этом вас всех - свидетелей и нотариуса". По написании и оглашении завещания мессер Андриджетто повернулся лицом к стене и, испустив рёв - ни дать ни взять мычание быка, отдал душу Плутону, который всегда пребывал в её ожидании. Вот так-то злокозненный и преступный Андриджетто, без исповеди и не покаявшись, окончил свою грязную и преступную жизнь.
