"И, если бы я захотела, братец мой, тебя повидать, - сказала она, обращаясь к ветру, - где твоё постоянное обиталище?" Ветер ответил: "Братец и сестрица мои, всякий раз, как вы пожелаете меня разыскать, дабы мы сошлись вместе и насладились нашею встречей, приходите к какой-нибудь полуоткрытой двери или на какую-нибудь узкую улочку, и вы сразу меня разыщете, ибо там-то я постоянно и нахожусь". - "А ты, вода, где ты обитаешь?" - "Я пребываю, - сказала вода, - в приютившихся на самых низких местах болотах, в канавках которые прокопаны в них, и сколь бы земля ни высохла, вы всегда меня тут отыщете". - "А ты, стыд, где же место твоего пребывания?" - "По правде говоря, - отвечал стыд, - я и сам не знаю, ибо я нищий бедняк и меня отовсюду гонят. Если вы придёте искать меня среди лиц знатных и власть имущих, там вам меня никогда не найти, ибо они видеть меня не хотят и всячески измываются надо мной. Если пойдёте к простому народу, то люди тут до того оскотинились, что до меня им нет ни малейшего дела.
Если отправитесь к женщинам, как к замужним, так и ко вдовам, а также к девицам, то здесь равным образом меня не отыщете, ибо все они бегут от меня, словно от какого-то чудища. Если придёте к инокам, я буду вдали и от них, ибо они гонят меня палками и комками подсохшей грязи, так что у меня нет жилища, к которому я бы мог прилепиться, и, если вы не возьмёте меня к себе, мне никогда его не видеть и нечего на него надеяться". Выслушав эти слова, ветер и вода прониклись к стыду состраданием и приняли его себе в сотоварищи. Но не долго довелось им быть вместе, ибо разразилась страшная буря, и бедняга, вконец изнурённый водою и ветром, не имея убежища, где бы можно было укрыться и переждать, утонул в море. Посему, хоть я и разыскивал его - да и сейчас ищу - везде и всюду, мне так и не удалось его обнаружить, равно как и тех, кто был бы в состоянии подсказать, где бы он мог находиться. Итак, не найдя его, я мало или даже вовсе не забочусь о нём и поэтому буду жить по моему разумению, а вы живите себе по своему, ибо нет больше на свете стыда".
Рассказанная Дианою сказка, хотя она сама и отозвалась о ней в высшей степени пренебрежительно, встретила, тем не менее, всеобщее одобрение. Но, не будучи честолюбивою, она не придала большого значения расточаемым ей похвалам и огласила нижеследующую загадку:
Эта загадка была разгадана, если не всеми, то по крайней мере большею частью общества. Прекрасная и необыкновенная дама, о которой в ней говорится, это - чревоугодие, которое расслабляет тело того, кто ест слишком много, изгоняет из него всякую отвагу и доблесть и, сверх того, неизбежно ведёт его к смерти, ибо гораздо больше людей погибло от чревоугодия, чем от ножа. Тут сидевшая рядом с Дианою Изабелла, увидев, что загадка полностью разъяснена и с нею покончено, положила своей сказке такое начало.
Принято говорить, что шуты, как правило, развлекают, но порою и злят. И поскольку мне выпала четвёртая очередь повествовать этим вечером, я вспомнила про одну дерзкую выходку, которую некий шут позволил себе по отношению к одному дворянину, и хотя за свою проделку этот шут понёс наказание, он не преминул, тем не менее, позволить себе по отношению к тому же самому дворянину вторую проделку, благодаря которой был выпущен из темницы.
