А что это действительно так и что на мне нет ни малейшей вины, покажет объяснение моей загадки, которую вы неправильно истолковали и поняли. Итак, моя загадка имеет в виду не что иное, как обыкновенный печной горшок, наружные стенки которого покрыты чёрной копотью, который разогрелся на огне до того, что от него пышет паром и который кипит и со всех сторон выбрасывает хлопья пены. У него, так сказать, есть большой рот и, разумеется, без зубов, и он объемлет всё то, что кладут в его лоно; и любая наиничтожнейшая служанка копается в нём, когда хозяевам подаются кушанья за их обедом иль ужином". Выслушав столь благопристойное объяснение этой загадки, все мужчины и равным образом дамы не поскупились на похвалы Виченце и сочли, что Синьора зря обрушила на неё свой гнев. И так как час был уже поздний и начинала проглядывать розовеющая заря, Синьора, так и не извинившись за сделанный ею выговор, отпустила от себя общество, повелев, чтобы на следующий вечер каждый, под страхом её немилости, своевременно явился в собрание.
Конец второй ночи
Уже сестрица солнца, властвуя в небе, в рощах и в мрачных безднах, занимала своим уменьшившимся диском середину неба, и западный горизонт уже скрыл Фебову колесницу, и повсюду виднелись сверкающие планеты, и прелестные птички, прекратив сладкогласные песни и сражения между собой, мирно покоились в своих милых гнёздышках среди зелёных ветвей, когда дамы и равным образом молодые девицы снова сошлись в третий вечер в обычное место, чтобы рассказывать сказки. И когда все сели сообразно своему положению и достоинству, синьора Лукреция, как и в предыдущие вечера, приказала принести чашу и опустила в неё записки с начертанными на них именами пяти девиц, которым, согласно тому, как будет указано жребием, предстояло по порядку одной за другою рассказывать этим вечером сказки. Итак, первой из чаши была извлечена записка с именем Катеруццы; второй - Ариадны; третьей - Лауретты; четвёртой - Альтерии; пятой - Эритреи. Затем Синьора приказала Тревизцу взять в руки лютню, а Молино - виолу {48} и чтобы все остальные стали в круг и вёл хоровод Бембо. По окончании танца и после того как замолкли сладостные звучания и перестали трепетать священные струны полой изнутри лютни, Синьора повелела Лауретте спеть песенку. И та, горя желанием повиноваться и угодить своей госпоже, созвала подруг, и, сойдясь все вместе, взявшись за руки и отвесив надлежащий поклон, они чистыми и звонкими голосами пропели такую песню:
Как только Лауретта со своими подругами, умолкнув, показала тем самым, что их песня окончена, Синьора, глядя в ясное лицо Катеруццы, приказала, чтвбы она положила начало сказкам нынешней ночи. И та, покрывшись лёгким румянцем и чуть-чуть улыбнувшись, начала следующим образом.
Я обнаруживаю, любезные дамы, как в древних, так и в современных повествованиях, что деяния Дурака, пока он предаётся своим дурачествам, естественным для него или случайным, частенько оборачиваются ему во благо. Вот почему и мне тоже пришло на ум рассказать вам сказку о Дураке, который, пока предавался своим дурачествам, благодаря одному содеянному им делу обрёл рассудок и взял себе в жёны королевскую дочь, как вы сможете это узнать из моего рассказа.
