На острове Капрая {49}, который лежит на Лигурийском море и которым владел в ту пору король Лучано, жила-была некогда бедная вдова по имени Изотта. У неё был единственный сын-рыбак, но, на её беду, слабоумный, и все, кто его знал, звали его не иначе, как Пьетро Дурак. Этот Пьетро каждый день отправлялся рыбачить, но судьба была так немилостива к нему, что у него никогда ничего не ловилось. Тем не менее всякий раз, возвращаясь домой и будучи ещё больше чем в полумиле от своей хижины, он принимался кричать, да так громко, что все находившиеся на острове могли легко его слышать, а кричал он вот что: "Матушка, лохани-лоханочки, вёдра-вёдрышки, кадки-кадушечки, ведь у Пьетро видимо-невидимо рыбы!" Бедная мать, поверив словам сына и думая, что то, что он кричит, - правда, приготовляла всё, что он требовал. Между тем, придя к матери, Дурак начинал насмехаться и издеваться над нею, высовывая изо рта длинный-предлинный, длиною в добрую пядь, язык. Дом этой вдовицы стоял напротив дворца короля Лучано, у которого была очаровательная и прелестная десятилетняя дочка. И, так как она была у него единственной дочерью, он нарёк её своим именем и звал Лучаною. Как только девочка слышала, что Пьетро Дурак начинает вопить: "Матушка, лохани-лохаиочки, вёдра-вёдрышки, кадки-кадушечки, ведь Пьетро наловил видимо-невидимо рыбы", - она тотчас же подбегала к окну, и это так её веселило и развлекало, что ей порой казалось, будто она и впрямь умирает со смеху.
Дурак, видя, как она неудержимо хохочет, приходил в ярость и бранил её в неподобающих выражениях, но чем больше он поносил её, тем больше она смеялась и потешалась над ним, как это свойственно избалованным детям. И вот, в то время как Пьетро изо дня в день продолжал заниматься своим рыболовством и всё так же по-дурацки повторял матери вышеприведённые слова, случилось однажды, что бедняга и в самом деле поймал большую и гладкую рыбину, прозываемую у нас тунцом. Он пришёл в такую бурную радость, что принялся скакать и прыгать по берегу и кричать: "На этот раз уж поужинаю я с матерью, уж поужинаю я с матерью!" - и многократно повторял всё те же слова. Увидев, что накрепко пойман и что ему никак уже не уйти, тунец обратился к Пьетро Дураку с такими словами: "Послушай-ка, братец, прошу тебя по-хорошему, отпусти меня на свободу и оставь мне жизнь. Послушай-ка, милый братец, что ты собираешься сделать со мною? Ну хорошо, ты меня съешь, а какая другая польза тебе от меня сверх того воспоследует? Но если ты избавишь меня от смерти, может статься, что и я когда-нибудь смогу тебе очень пригодиться".
Но славный Пьетро, который больше нуждался в еде, чем в словах, хотел, несмотря ни на что, взвалить свою добычу на спину и снести её поскорее домой, дабы вдоволь полакомиться ею вместе со своей матерью, которая также мечтала хоть раз наесться досыта. Тунец тем не менее не переставал горячо молить Пьетро, обещая дать ему взамен себя столько рыбы, сколько он пожелает. Сверх того он посулил предоставить ему всё, чего бы тот с него ни спросил. У Пьетро, хоть он и был дураком, сердце было не из алмаза {50}, и, проникшись состраданием к рыбине, он согласился оставить ей жизнь. И Пьетро с такой силой оттолкнул от себя тунца руками и ногами, что сбросил его в море. Тогда тунец, понимая, сколь великое ему оказали благодеяние, и не желая показаться Пьеро неблагодарным, сказал: "Садись в свой челнок и, помогая себе веслом, наклони его на одну сторону таким образом, чтобы он зачерпнул воды". Пьетро сел в лодку и заставил её накрениться и повалиться на один бок над водой, после чего в неё зашло столько рыбы, что лодка оказалась в величайшей опасности.
Увидев это, Пьетро, которому опасность была нипочём, очень обрадовался. И прихватив столько рыбы, сколько мог дотащить на спине, он направился к дому и, оказавшись уже невдалеке от своего жилища, по обыкновению начал во весь голос кричать: "Лохани-лоханочки, вёдра-вёдрышки, кадки-кадушечки, ведь Пьетро наловил уйму рыбы!" Мать, полагавшая, что Пьетро станет, как всегда, над ней насмехаться и издеваться, и не подумала сдвинуться с места. Но дурак продолжал кричать всё громче и громче. Поэтому его мать, опасаясь, как бы он не совершил какой-нибудь ещё большей нелепости, если обнаружит, что посуда ею не приготовлена, выставила у двери всё, чего он ни требовал. Когда Пьетро пришёл домой и его мать увидела такое обилие отличнейшей рыбы, она была вне себя от радости и вознесла благодарность богу, пославшему её сыну один-единственный раз такую удачу. Королевская дочка, услышав, что Пьетро громко кричит, подбежала к окну и стала хохотать и потешаться над ним, смеясь что есть мочи над его словами.
