Спустившись с неё, Фортуньо на глазах у всех мореходцев вернулся в своё прежнее состояние и сначала крепко обнял и расцеловал жену с мальчуганом, а затем и всю судовую команду. Радуясь, что Дораличе обрела, наконец, своего мужа, все они возвратились в королевство её отца. Как только они вошли в гавань, зазвучали трубы, кастаньеты, барабаны и другие музыкальные инструменты. Услышав это, король удивился и, охваченный недоумением, силился угадать, что это значит. Вскоре, впрочем, явился гонец, сообщивший ему, что его зять Фортуньо прибыл вместе с его обожаемой дочерью. Сойдя с галеры, все отправились во дворец, где их встретили с превеликой радостью и ликованием. Спустя несколько дней Фортуньо отбыл в родные места и, обратившись там в волка, в отместку за нанесённые обиду и оскорбление пожрал свою названную мать Алкию и братца своего Валентино. Вернувшись затем в прежнее своё состояние и сев на коня, он воротился в королевство своего тестя, где вместе со своей дорогой и обожаемой Дораличе долгие годы жил да поживал в мире и благоденствии к величайшему обоюдному удовольствию.
Едва Альтерия довела до конца своё трогательное и пространное повествование, как Синьора приказала ей заключить его положенною загадкой. И сияющая Альтерия с весёлым лицом произнесла следующее:
Выслушав предложенную Альтерией превосходную и замечательную загадку, все стали по-разному её толковать, и кто говорил одно, кто - другое, но не нашлось никого, кто бы постиг её смысл. Поняв, таким образом, что её загадка остается никем не разгаданной, очаровательная Альтерия, чтобы дольше не томить общество, молвила: "В предложенной нами загадке, господа, подразумевается в действительности не что иное, как льстивая и вкрадчивая сирена, каковая обитает в морских волнах и являет собой весьма приятное с виду создание, ибо лицо, грудь, туловище и руки у неё как у прелестной девушки, и всё остальное - как у чешуйчатой рыбы, и она прежестокое существо. Поёт она сладкогласно и, усыпив своим пением моряков, увлекает их, усыпленных, в морскую пучину". Услышав тонкое и мудрое разъяснение прелестной Альтерии, все в один голос похвалили её и признали на редкость находчивой и остроумной. Поднявшись на ноги с невозмутимым и ясным лицом, она поблагодарила за то, что её благосклонно выслушали, после чего направилась к своему месту и села. Едва она уселась, как Синьора приказала Эритрее последовать установленному порядку. Покраснев и уподобившись розе в ранний утренний час, та начала свою сказку так.
Сила правды такова, что, согласно сказанному в священном писании, скорее прейдут земля и небо, чем правда не выйдет наружу {61}. И таково могущество правды, что она, как пишут мудрецы мира, побеждает время, а не время её. И подобно тому как влитое в сосуд масло всплывает поверх воды, так поверх лжи всплывает и правда. Никому не следует удивляться такому моему началу, ибо мне вспомнилось преступление одной дурной женщины, которая, рассчитывая своим притворством и лестью заставить бедного юношу сказать ложь, заставила его сказать правду и осталась, как низкая женщина, вконец посрамленной, о чём я и расскажу в нижеследующей моей сказке, каковая, надеюсь, при случае окажется для вас скорее полезной, нежели вредной.
