Но Изотта, желая дознаться, в чём дело, сумела столько наговорить и проявить такую настойчивость, что узнала от мужа обо всём. Обратившись к нему с весёлым лицом, она сказала: "Стало быть, это та самая мысль, которая вас так терзает и мучит? Не горюйте, у меня достанет уменья добиться, чтоб Травальино не единожды, а тысячу раз солгал своему господину". Услышав это, Лукаферо остался очень доволен. И так как Изотта отлично знала, как дорог бык с позолоченными рогами её деверю Эчильяно, она на этом и основала свой замысел. Нарядившись так, чтобы выглядеть как можно соблазнительней, и наведя красоту, она вышла из Бергамо и отправилась в Педрэнк, где находилось поместье Эмильяно. Войдя в дом, она застала Травальино за приготовлением сыра и творога и, поздоровавшись, проговорила: "Мой Травальино, я пришла тебя навестить, а также выпить с тобой молока и поесть творогу". - "Добро пожаловать, госпожа", - сказал Травальино и, усадив её, собрал на стол и принёс овечьего сыру и ещё кое-что, дабы её угостить.
И так как он был с нею наедине, а она была хороша собой и раньше не имела обыкновения к нему приходить, он немало смутился и никак не мог поверить своим глазам, что это и впрямь Изотта, жена брата его хозяина. Однако поскольку ему много раз доводилось видеть её и прежде, он был очень радушен и очень почтителен с нею, как и подобало держаться с такою дамой. Встав из-за стола и видя, что Травальино усердно трудится, приготовляя сыр и творог, Изотта сказала: "О мой Травальино, я хочу помочь тебе в приготовлении сыра". На что тот ответил: "Как вам будет угодно, синьора". И не проронив больше ни слова, она подвернула рукава до самого локтя и, обнажив белые, нежные и полные руки, соперничавшие в белизне с только что выпавшим снегом, принялась старательно приготовлять ими сыр, частенько показывая при этом свою чуть-чуть выступавшую грудь с двумя сосками, похожими на два яблочка. Кроме этого, она не без умысла настолько приближала своё раскрасневшееся лицо к лицу Травальино, что они едва ли не касались друг друга.
Хоть Травальино и смотрел за коровами, был он человеком скорее смышлёным, чем тупым и неотёсанным. Наблюдая за поведением женщины, которое свидетельствовало о её любострастных желаниях, Травальино старался охладить её пыл своими речами и взглядами, притворяясь, будто в делах любовных он совершенный простак. Но дама, сочтя, что он воспылал к ней любовью, сама пылко в него влюбилась и притом так, что не могла дольше сдерживаться. Хотя Травальино и догадался о похотливых вожделениях женщины, сказать об этом он никак не решался, опасаясь её разгневать и оскорбить. Но загоревшаяся страстью Изотта, заметив, что Травальино робеет, сказала: "Что заботит тебя, Травальино? Почему ты боишься поговорить со мною начистоту? Не хочешь ли ты чего-нибудь от меня? Подумай хорошенько и своего желания не таи, ибо, скрывая его, ты сам себе причиняешь обиду, а открывшись в нём, нисколько меня не обидишь, ибо я готова подарить тебе удовольствие и только жду твоих приказаний". Услышав это, Травальино очень обрадовался и постарался показать, что горячо её любит.
Глупая женщина, уверив себя, что он воспылал к ней любовью, и сочтя, что пришла пора приступить к тому, чего она так добивалась, обратилась к Травальино со следующими словами: "Ах, мой Травальино, я хочу от тебя огромной услуги, и, если ты мне в ней откажешь, я с полной уверенностью скажу, что моя любовь для тебя ничто, и ты станешь, возможно, причиной моего разорения и даже моей смерти". На это Травальино ответил: "Я готов, синьора, за вашу любовь положить мою жизнь, а не то, что расстаться с каким-то добром; и если вы прикажете мне совершить что-нибудь особенно трудное, любовь, которую я к вам питаю и выказываемая вами ко мне, сделает это трудное наилегчайшим". Тогда Изотта, осмелев ещё больше, сказала: "Сейчас я узнаю, любишь ли ты меня так, как я считаю и как мне представляется". - "Приказывайте, синьора моя, - ответил Травальино, - и вы тотчас же убедитесь в этом". - "Ничего иного я от тебя не хочу, - сказала Изотта, - кроме головы быка с позолоченными рогами, а ты располагай мною, как тебе будет угодно".
