Ответом мне становится долгое молчание, сопровождающееся недоуменными взглядами. На лицах Джуда и Луиса написана тревога, Иззи поворачивается к Реми и уставляется на него, но он так сосредоточенно смотрит на меня, что не замечает ее взгляда.
– Выходит, ты можешь видеть то, что должно случиться? – Вид у Эмбер становится такой, будто она внезапно пожалела, что поделилась со мной своими слезами. – Потому что, если это так, я должна тебе сказать, что тебе следовало предупредить нас, что портал порвется.
– Я вижу будущее не так, – отвечаю я. – Я не могу сказать, что в нем произойдет. Я могу видеть только его статичные куски.
– Как это? На что это похоже? – спрашивает Моцарт, и на лице ее написано скорее не беспокойство, а интерес. – А сейчас ты можешь видеть что-то из прошлого или из будущего??
– Да, могу.
– Например что? – Луис подается вперед, явно заинтригованный.
Вместо того чтобы сказать ему, что будущий Луис выглядит точно так же, как и нынешний, вплоть до надетой на нем одежды – что очень меня беспокоит, учитывая то, что происходило на пляже, – я говорю:
– Возле стола со снеками стоит маленькая девочка. Она одета в платьице с оборками и играет с йо-йо.
Все поворачиваются и смотрят – все, кроме Реми.
– Где?
– Она стоит сбоку, рядом с коробками. А на диване, рядом с Моцарт, сидит старик и читает «Нью-Йорк таймс» от понедельника, 7 февраля 2061 года. Поэтому ты все время и потираешь свою руку.
У Моцарт округляются глаза, но говорит она только одно:
– Я все время потираю руку, потому что мне кажется, будто по ней что-то ползает.
– Ты делаешь это всякий раз, когда он переворачивает страницу своей газеты.
– Черт возьми! – Она вскакивает с дивана, быстро поворачивается и смотрит на него, как будто это может ей что-то показать. – Там действительно кто-то сидит?
– В данную минуту нет, но он будет так сидеть чуть меньше, чем через сорок лет.
– Жуть. Просто жуть. – Она снова устраивается на диване, но на этот раз гораздо более осторожно. – Но как я могу ощущать его, если я его не вижу?
– Не знаю. Но вечером, после той катастрофы с кошмарами, я заметила, что люди стали вести себя странно…
– Ну да, трудно понять почему… – бормочет Иззи, но я решаю не обращать внимания на ее подколку.
– Особенно когда они ожидали своей очереди войти в портал. Они вели себя, как сейчас Моцарт – спотыкались обо что-то невидимое, отмахивались от несуществующих насекомых, чесались от чего-то незримого, но сама я видела, что вызывает у них такую реакцию, так что…
– Да, но как ты можешь быть уверена, что все они просто не призраки? – спрашивает Луис, между тем как Эмбер встает на ноги. – Ты же всегда могла разглядеть подробности внешнего вида этих твоих привидений.
– Призрак из 2061 года? – в голосе Саймона звучит скепсис.
– Не знаю, все может быть. Она постоянно видит всякую странную хрень, – возражает ему Луис и снова поворачивается ко мне: – Так как ты можешь сказать наверняка?
– Я не знаю, как это объяснить, – отвечаю я. – Я просто знаю, и все. Глядя на какое-то место, я вижу его также в прошлом и будущем и вижу людей, находящихся там в это время. Это как смотреть кино. В то время как призраки окружены странной дымкой, которая тянется за ними, и они видят меня – в отличие от этих людей.
– А как насчет этой маленькой девочки? – вдруг спрашивает Эмбер. – Она из прошлого или из будущего?
Я снова смотрю на девочку и не могу удержаться от улыбки, когда она подбрасывает свое йо-йо в воздух опять, опять и опять.
– Думаю, она из прошлого – волосы у нее уложены крупными локонами, как у Шерли Темпл, а такие прически были популярны очень давно.
Я смотрю, как Эмбер пересекает зал, направляясь туда, где, как сказала ей я, находится эта маленькая девочка. Но, хотя она поняла, о каком месте идет речь, она останавливается футах в четырех слева от девочки.
– Я ничего не чувствую, – кричит она.
Я вздыхаю.
– Сдвинься вправо.
Вид у нее делается еще более скептический, но она делает, как я говорю.
– Я по-прежнему ничего не ощущаю.
– Продолжай идти, – отвечаю я.
Она делает еще один шаг, и мне очевидно, что, по ее мнению, я вешаю ей лапшу на уши.
– Сделай еще два шага вправо.
– Ты это серьезно?
– Что ты хочешь от меня услышать? – Я раздраженно развожу руками. – Девочка никуда не делась, где она была, там она и есть. Я не могу этого изменить, чтобы заставить тебя поверить мне.
– Как скажешь. – Она закатывает глаза и делает еще два маленьких шажка, но до девочки все равно остается несколько дюймов.
Я знаю, что Эмбер сейчас упрекнет меня, скажет, что там никого нет, но как только она открывает рот, девочка бросает свое йо-йо прямо ей в ноги.
Едва йо-йо касается ее, Эмбер хватается за свою голень и отскакивает назад фута на три. Видеть, как она, всегда такая невозмутимая, паникует, особенно забавно.
Все остальные ощетиниваются, когда она перестает владеть собой, – и это еще до того, как она пересекает зал обратно и возвращается к нам.
– Ладно, выходит, Клементина, возможно, все-таки знает, о чем говорит. – Ее бьет дрожь. – А чем эта девочка стукнула меня?
