Приятный кошмар полностью

Реми поздравляет меня последним, и, обняв меня, шепчет:

– Ну вот, теперь ты видишь, Кумкват? Я же говорил тебе, что с тобой все будет хорошо?

– Ты знал? – удивленно спрашиваю я.

Но он только загадочно пожимает плечами в своем духе и отходит в сторону.

Я смотрю на него, прищурив глаза, и жалею, что не могу видеть будущее так, чтобы от этого был какой-то толк, как, похоже, может он, вместо этой несуразной способности лицезреть одновременно прошлое, настоящее и будущее, которая прицепилась ко мне.

Какая мне польза от того, что мне приходится постоянно разбираться с тем, кто в комнате, где я нахожусь, находится там в настоящее время, а кто относится к прошлому или будущему? Как эта ведьма, готовящая свои зелья вон… Я замираю, вдруг осознав, что этой ведьмы там больше нет.

Что, в общем-то, пустяк, но теперь тут больше нет и сотрудника отеля, расставлявшего на полках банки с вареньем. Не говоря уже о вампире подросткового возраста из будущего, который любит использовать этот погреб для поцелуев и обнимашек с девушками. Они все исчезли.

Я снова поворачиваюсь к Джуду, который улыбается мне, продолжая разбираться с кошмарами. Я вижу его в одном экземпляре, но так было всегда. Я не хочу впадать в сентиментальность, но не могу отделаться от мысли, что это потому, что он моя пара. Он мое прошлое, мое настоящее, а теперь и мое будущее, причем таким образом, как никто другой – ни теперь, ни когда-либо потом.

Он протягивает мне еще несколько кошмаров, я помещаю их на другую мою руку и одновременно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Луиса. И не тут-то было – я по-прежнему вижу три его версии: Луиса-ребенка, нынешнего Луиса и очень тусклую и неясную версию Луиса из будущего. На секунду я возвращаюсь мыслями к тому моменту в общежитии, когда я видела его с раной в груди, из которой текла кровь. Но я подавляю это воспоминание, отгоняю его. Потому что сейчас я абсолютно ничего не могу с этим поделать, так что мне придется просто оставить все как есть.

– С тобой все в порядке? – спрашивает Джуд, вытянув из гобелена еще два кошмара и протянув их мне.

Я оборачиваю их вокруг моего бицепса и отвечаю:

– Да. Со мной все просто отлично.

После последних нескольких дней, после последних нескольких лет – это необычное чувство. Но очень приятное.

Пару минут спустя Джуд протягивает мне еще примерно дюжину кошмаров – теперь, когда он занимается этим уже некоторое время, он приобретает все большую и большую сноровку. Но чем быстрее он распускает гобелен, тем быстрее заканчивается свободное место на моем теле.

Но тут я вспоминаю ту идею, которая пришла мне на ум за мгновение до того, как в нас возникли узы сопряжения. Я понятия не имею, выйдет из этого что-то или нет, но, если учесть, как хорошо кошмары теперь реагируют на меня, я склонна попробовать.

Я снова поворачиваюсь к Джуду и внимательно наблюдаю за тем, что он делает, распуская гобелен. Разобравшись, в чем тут суть, я беру два из тех кошмаров, которые он дал мне, и вешаю их в воздухе перед собой. И изо всех сил стараюсь сделать так, чтобы сплести их вместе.

Они переплетаются друг с другом, но добиться этого мне было нелегко, и то, что у меня получилось, определенно смотрится весьма неприглядно.

– Что ты делаешь? – спрашивает Моцарт, подойдя достаточно близко, чтобы наблюдать, но все же сохраняя изрядное расстояние между кошмарами и собой.

– У нас заканчивается место для них. Я пытаюсь сплести их вместе опять, но получается у меня из рук вон плохо.

– Хочешь, я тебе помогу? – спрашивает Реми, подойдя достаточно близко для того, чтобы дотронуться до кошмаров.

– Я не знаю, будут ли они реагировать на тебя, – отвечаю я.

– Но попробовать все-таки стоит. – Он машет рукой, и я с изумлением вижу, как эти два кошмара переплетаются самым безупречным образом.

– Как ты это сделал? – спрашиваю я, пораженная. Даже Джуд перестает делать то, что он делает, чтобы посмотреть на работу Реми, – и, разумеется, одобрить ее.

Реми пожимает плечами.

– Кошмары и сны существуют вне времени, – объясняет он. – Поэтому людям, которые могут существовать в промежутках между временем, бывает легче манипулировать ими, чем тем, которым это не дано.

– Значит, вот что ты делаешь? Существуешь в промежутках между временем?

Он улыбается.

– Мы делаем это, Клементина. Я в этом не один.

– Ну, думаю, в этом мне придется с тобой не согласиться, если учесть, что тебе удается сплетать кошмары намного лучше, чем мне.

– Возможно. – Он берет у Джуда еще один кошмар, но странное дело – пожалуй, это самое странное, что я видела за сегодняшний день, – а это немало, – тот уносится от него так быстро, что в конце концов врезается в противоположную стену. – А может быть, тебе и мне просто достались в этой ситуации разные роли.

Он кивком показывает на две нити-кошмара, уже сплетенные вместе:

– Брось сюда еще пару кошмаров, и посмотрим, что мы можем сделать вместе.