Я возвращаю кошмар, улетевший от Джуда, и одновременно чувствую, как у меня падает сердце. Потому что я не знаю даже имени своего отца, не говоря уже о том, к какому виду сверхъестественных существ он принадлежит. Я часто спрашивала о нем, когда была моложе, но никто в нашей семье не хотел мне ничего говорить.
Каролина обещала мне, что когда-нибудь мы выясним, кто он, что она найдет способ получить ответы, которые мне нужны. Но затем ее отправили в тюрьму, а Джуд разбил мне сердце, и долгое время я слишком горевала, чтобы беспокоиться о чем-либо, кроме как прожить очередной день.
– Ты действительно считаешь, что я разорвала время? – спрашиваю я, в шоке от того, к чему это может привести, и передаю ему что-то около дюжины кошмаров – включая тот, который Джуд упустил после того, как Реми спросил меня о моем отце.
– Нет, ты ничего не разрывала, – отвечает он, без видимых усилий вплетая их в гобелен. – Но ты определенно вызвала несколько смещений во времени – ты
– Ты говоришь о путешествиях во времени? – спрашивает Моцарт, округлив глаза, и я осознаю, что все в погребе так же заворожены этим разговором, как и я сама.
И то сказать, все это и впрямь звучит совершенно невероятно.
– Нет. – Он на секунду останавливается, обдумывая ее вопрос, и кошмары повисают, еще не до конца вплетенные в гобелен. – То есть на этот счет могут быть разные мнения. Но сам я думаю, что дело не в этом.
– А в чем? Что именно на этот счет думаешь ты? – спрашиваю я, пока Джуд передает мне еще несколько кошмаров.
Реми устремляет на меня еще один загадочный взгляд, и что-то внутри меня вдруг перемыкает, будто наступил какой-то предел.
– Послушай, я сыта по горло этой твоей хренью на тему «если-ты-хочешь-стать-джедаем-то-должна-додуматься-до-этого сама». У меня такое чувство, будто мой мозг вот-вот взорвется. Я не спала. Не ела. Вот уже пару дней я вижу все сразу в трех версиях, меня атакуют какие-то мерцающие сущности, и за последние сорок восемь часов две из моих лучших подруг погибли. Я вся в синяках, на мне полно укусов, и я только что оказалась сопряжена с Принцем Кошмаров, пока помогала ему распускать гобелен, чтобы спасти весь этот чертов остров от самых мерзких чудовищ на свете. Так что, если бы ты мог выразиться прямо и четко, это был бы
– Кто-кто тебя атакует? – громким сценическим шепотом спрашивает Луис.
– Она сказала «мерцающие сущности», – таким же шепотом отвечает Моцарт. – Но я не знаю, что это такое.
– Призраки из будущего! – огрызаюсь на них я, но тут Джуд перестает распускать гобелен и притягивает меня к своей груди.
И, хотя мне хочется сказать, что я могу справиться с этим сама – и, вероятно, так оно и есть, – все равно так приятно на несколько секунд прижаться к его большому твердому телу и просто передохнуть. Хотя он все еще мокрый от дождя, от него все равно пахнет медом, кожей и кардамоном, и я позволяю себе вдыхать его запах, одновременно слушая мерное биение его сердце под моим ухом.
За последние полчаса столько всего произошло, что я почти утратила способность мыслить ясно. После потрясений от того, что я узнала о своем рождении и своих матерях, и после того, что Реми сказал о вызванных мною и Джудом смещениях во времени, после моего сопряжения с Джудом, меня удивляет, что я вообще все еще помню свое имя.
Джуд это понимает, потому что он шепчет:
– Мы уже почти закончили, – шепчет тихо, почти неслышно.
Я киваю, припав к его груди.
– Я знаю.
И делаю еще один глубокий вдох, чтобы втянуть внутрь себя его успокаивающий запах прежде, чем опять повернуться к Реми.
– Извини, – нехотя бормочу я.
– И ты тоже меня извини. – Он улыбается той своей улыбкой, от которой у тебя без всякой причины становится легче на душе. – Просто мне кажется, что ты можешь ответить на некоторые из этих вопросов лучше, чем я сам, – просто ты еще этого не знаешь.
– Я в этом совсем не уверена, – ворчу я.
– Зато я уверен. – Он наклоняет голову. – Однако, при всем том, мерцающие сущности – это не призраки их будущего. Это смещения во времени.
– Ладно. Значит, меня атакуют смещения во времени. – Я раздраженно вскидываю ладони. – Что это вообще значит?
Реми возвращается к плетению гобелена.
– Это значит, что все время существует одновременно, и мы просто находимся на разных временных линиях. Так что что-то в тебе и Джуде…
– Я голосую за тот факт, что они отказывались навести порядок в своих головах три гребаных года, – вступает в разговор Иззи, сидя на ступеньке старой шаткой лестницы.
Глядя на нее, Реми закатывает глаза, затем берет у меня еще несколько кошмаров.
– Иногда на некоторые вещи просто требуется время, Изадора.
– Выходит, пока они выясняют отношения, Эмбер должна терпеть, чтобы в нее бросали йо-йо? – удивляется Саймон, подняв брови.
Эмбер сердито смотрит на него.
– Справедливости ради, я не считаю, что оно было специально брошено в меня.
Саймон и Моцарт переглядываются, как бы говоря друг другу: «
