– Верно подмечено. – Он чуть заметно кивает. – И это заставляет тебя задуматься, не так ли?
В любое другое время да, наверняка. Но сейчас? Я устала стараться во всем разобраться и еще больше устала узнавать то, что переворачивает мой мир вверх дном. Поэтому вместо того, чтобы строить догадки относительно того, что он имеет в виду, я довольствуюсь тем, что знаю наверняка.
– Я не оракул, – говорю я ему. – Я мантикора.
– А ты в этом уверена? – Он вопросительно наклоняет голову набок. – Потому что…
Он резко замолкает, когда снаружи, прямо возле дверей погреба раздаются пронзительные скрипучие звуки.
– Черт! – Джуд немедля начинает действовать и хватает гобелен. – Реми, нам надо убраться отсюда прямо сейчас.
Но Реми уже готов. Он открывает портал в тот самый момент, когда жуткое змееподобное чудовище, от которого Луису и мне пришлось отбиваться в подземелье, срывает двери погреба с их петель.
– Подождите! Разве мы не должны сразиться с ним? – недоуменно спрашивает Эмбер. – Я думала, в этом и состояла цель восстановления этого чертова гобелена.
– Да, мы должны это сделать, – соглашается Джуд, вталкивая всех в портал, включая Анри. – Просто, по-моему, этот крошечный погреб – неподходящее место для того, чтобы сражаться.
Я не могу не согласиться с ним. В погребе некуда деться от этой твари – если она встанет в его середине, то ее змеиные руки смогут дотянуться до всех четырех его углов и до всего, что находится между ними.
Я ныряю в портал за долю секунды до того, как один из этих пальцев-змей вцепляется в меня, и выхожу из портала в танцзал две секунды спустя сама не своя от облегчения. Во всяком случае, до тех пор, пока не врезаюсь в спину Луиса.
– Эй, какого чер… – Я осекаюсь, когда до меня доходит, на что он смотрит. На что смотрят все.
Танцзал кишит чудовищами, одно страшнее другого.
– Это что, худший из кошмаров Кафки? – ворчит Иззи, когда мы выходим из портала прямиком в ад.
Теперь, когда шторм миновал, то, что мы видим здесь, представляет собой прямой контраст безмятежной погоде, стоящей за окнами, где воздух душист и свеж, где заходит солнце и где звенит песня дрозда-отшельника.
– Забудь Кафку, – рычу я, быстро пятясь в отчаянной попытке спастись от огромного чудовища, ростом в восемь футов, похожего на таракана, с громадными клешнями на конце каждой из лап и двумя гигантскими иглами, торчащими из пасти.
Больше всего меня пугают именно эти иглы. Что в них содержится и что они могут сделать со мной? Я истошно кричу, когда эта тварь быстро мчится прямо ко мне.
– Смени обличье, Клементина! – кричит Моцарт, пускаясь бежать. На ее спине тут же вырастают громадные крылья, и она взлетает в воздух как раз вовремя, чтобы избежать нападения двух огромных криклеров, которые нацелились на нее.
Она меняет обличье не полностью – этот танцзал недостаточно велик, чтобы по нему летал гигантский дракон, но ей это и не нужно. Она кружит под самым потолком, стреляя струями огня в заполнивших зал чудовищ, но, как и следовало ожидать, стараясь не задевать криклеров. Ведь нам совсем ни к чему, чтобы здесь появился криклер размером с внедорожник. Однако, в отличие от криклеров, остальные чудовища явно не обладают способностью увеличиваться в размерах от соприкосновения с пламенем, так что, когда драконий огонь Моцарт попадает в гигантского таракана, он с шипением опрокидывается на пол.
Сперва мне кажется, что он ранен, но затем я вижу, что его брюхо состоит из какого-то огнеупорного металла. Ведь именно это и нужно миру от гигантского таракана – нужно, чтобы его еще труднее было убить. Пожалуй, это что-то новенькое по части воплощенных кошмаров.
Между тем Саймон зигзагами бегает по залу, держа в каждой руке по ножу, позаимствованному у Иззи. Криклеры бросаются к нему, и он пыряет их ножами, одного за других.
И они лопаются, как воздушные шарики.
– Как ты думаешь, это сработает с остальными чудовищами? – кричу я Джуду, пока мы оба мчимся в сторону передней части танцзала, где Иззи и Реми, стоя спина к спине, сражаются с одинаковыми монстрами.
На первый взгляд эти твари выглядят как нечто среднее между гигантскими пауками и многоножками. Они имеют огромные волосатые лапы и тысячи глаз, покрывающие их длинные тощие тела. Но затем они поворачиваются, и я обнаруживаю, что у них есть крылья, пасти, полные пилообразных зубов, и усики, сделанные из какого-то острого материала, которые они пускают в ход, чтобы колоть Реми и Иззи опять, опять и опять.
Когда мы подбегаем к ним ближе, я следую совету Моцарт и на бегу превращаюсь в мантикору. Это получается у меня не так легко и гладко, как у Моцарт – ведь для меня это только третий раз, – но я все же добиваюсь своего.
И меж тем как Джуд приходит на помощь Иззи и Реми, я несусь к мерзкой твари, напоминающей ящерицу, которая загнала Эмбер и Луиса в угол на левой стороне танцзала. Это чудовище изрыгает в них что-то вроде ядовитой черной слизи, и, судя по их виду, им бы очень не помешала помощь.
