Иззи вскидывает брови, глядя на меня, затем прислоняется к стене и начинает маникюрной пилкой подпиливать свои ногти.
Когда Моцарт спрашивает, собирается ли она помогать, она только пожимает плечами.
– Я уже выполнила свою работу. Что же до всего остального, то занимайтесь этим сами.
И, словно для того, чтобы это доказать, неторопливо направляется в сторону общежитий. И, как и следовало ожидать, никто не пытается ее остановить. Даже моя тетя.
Вместо этого она защелкивает свою сумку и говорит мне:
– Ну ладно. Я сейчас иду в спортзал. Там находятся ученики – их несколько, – которым после этого злосчастного инцидента необходима медицинская помощь.
Мы смотрим, как моя тетя уходит, затем Ева поворачивается ко мне и всматривается в мое лицо.
– Охренеть можно, – говорит она. – Когда мы уходили отсюда, я думала, что ты
Мой живот вдруг издает громкое урчание. Тот батончик мюсли, который я съела на завтрак, уже давно переварился.
Луис состраивает гримасу.
– Ладно, мы возвращаемся в общежитие. Но я ожидаю, что по пути туда ты расскажешь мне
Я не знаю, сколько могу рассказать о том, что делал Джуд, или о татуировках, которые он прячет ото всех, поэтому стараюсь говорить так туманно, как только могу.
Но ни Еве, ни Луису это не нравится, поэтому я пытаюсь отвлечь их от этого разговора и спрашиваю:
– Что вы знаете об онирах?
– Немного. – Она бросает на меня понимающий взгляд. – А как же насчет твоей ненависти к Джуду и надежды на то, что он подавится кумкватом?
– Я… мы… Это… – Я сдаюсь, и мы обе начинаем смеяться.
– Да, так я и думала.
– Это был очень странный день, – говорю я ей.
– О, я тебя умоляю. – Луис небрежно машет рукой. – Этот день был чертовски странным еще несколько часов назад.
– Верно, но ты даже не представляешь, что еще произошло.
У него округляются глаза.
– А что, есть что-то еще?
– Ага, и о-о-очень многое, – отвечаю я. И рассказываю им все, что произошло с того момента, когда Эмбер в коридоре охватило пламя, что, как мне теперь кажется, случилось не сегодня, а несколько дней назад.
И с каждой секундой их глаза округляются все больше и больше. Но, когда я дохожу до рассказа о погребе для корнеплодов и о том, как один из Жанов-Болванов в прямом смысле слова исчез внутри него, Ева берет меня под руку и начинает тащить по направлению к противоположной стороне острова.
– Ты должна показать мне это место.
– Она должна показать это место
– Сейчас? – Мой живот опять урчит, будто в знак протеста. – Но я умираю с голоду.
Ева закатывает глаза и, порывшись в своей сумке, достает хранимую там на всякий случай пакет M&Ms.
– Поешь этих конфет. Потому что ты однозначно обязана отвести нас туда прямо сейчас. Что, если ураган затопит его, пока мы будем в эвакуации?
– Уверена, что тогда в ближайшее время больше никто не сможет там исчезнуть.
– Да брось ты, Клементина, – фыркает она. – Клянусь, у тебя совсем нет тяги к приключениям.
– Она у меня есть, но сегодня я и так пережила уже слишком много приключений. – Я открываю пакет конфет и перестаю спорить. Если честно, мне и самой ужасно хочется осмотреть этот погреб еще раз. Просто затем, чтобы проверить, не пропустила ли я чего-то. Потому что я совершенно точно должна была что-то пропустить, разве не так? Даже темные эльфы не могут просто взять и исчезнуть – тем более, когда они лишены своих магических способностей.
К тому же Ева права. Что, если шторм и правда затопит его? Ведь состояние этого погреба и так было далеко не самым лучшим.
Когда я говорю об этом, глаза Луиса округляются еще больше.
– А насколько оно плохо? Потому что я уже давно не прививался от столбняка…
– Ты же волк, – раздраженно фыркает Ева. – Разве ты вообще можешь заболеть столбняком?
– Но я также и человек. А люди точно могут его подцепить. Кстати, когда
– Беспокойся о своих собственных чертовых прививках, а мои оставь в покое, – огрызается она. – Почем я знаю, может, тебе самое время сделать прививку от бешенства. И тебе явно не помешало бы привиться от чумки.
– Перестаньте! – говорю я им обоим и смеюсь. – Никто из нас не подцепит столбняк от этого места. А также ни подхватит ни бешенство, ни чумку, ни
Они оба немного ворчат, но перестают цапаться – во всяком случае, пока. Впрочем, эти словесные перепалки всегда сближают их еще больше.
Мы доходим до погреба, обсуждая завтрашнюю эвакуацию. Но, добравшись до него, обнаруживаем, что его двери заперты на громадный амбарный замок, которого определенно не было здесь прежде.
– Как же ты смогла попасть туда в прошлый раз? – спрашивает Ева
– Тогда его здесь не было. – Я уставляюсь на замок. Неужели кто-то повесил его здесь только потому, что в погребе побывала я? И если да, то кто это сделал? Жан-Люк? Или Джуд?
