– Извините, миледи, – сказала она заспанной и недовольной Ирине, – но вы вчера не сняли мужчинам сумеречное зрение, и никто из них не может выйти из особняка. Они накрутили на глаза полотенца и сидят в комнатах, где уцелели ставни. Да и кухарку неплохо бы вылечить и привести, а то когда она ещё приготовит завтрак, а все были полночи на ногах и скоро начнут клацать зубами от голода или съедят всю вашу халву. Да и слуги во флигеле не вышли из паралича. Лошадей и я могу накормить, но я слышала, что, если быстро не снять паралич, могут быть последствия.
– Ты права, – Ира зевнула, прикрыв рот ладонью. – Сейчас всё сделаю, а досплю как-нибудь потом.
Она быстро оделась и вышла во двор. Тела уже убрали, но на земле повсюду были видны следы крови. Девушка сходила во флигель и быстро вылечила слуг.
– Ночью на нас напали, – сказала она, объясняя их состояние. – Вас парализовали, поэтому так плохо себя чувствуете. Я подлечила, так что скоро всё пройдёт. Позаботьтесь о лошадях, а потом уберите во дворе следы крови. Кухарки в особняке пока нет, так что завтрак будет позже. С Саей не случилось ничего страшного, сейчас я её приведу.
Перед походом в замок Ира обошла мужчин и вернула им нормальное зрение.
В замке к ней бросилась ревущая Лина.
– Он убит?! Миледи, скажите мне правду!
– Да жив он! Вот шальная, ты мне чуть не порвала платье. Я вчера так вымоталась, что не могла больше открывать врата, иначе вас отсюда забрали бы. Не мешай мне лечить Саю. Закончу, и пойдём домой.
Сая отнеслась ко всему произошедшему на удивление спокойно и, попав на кухню, занялась приготовлением завтрака.
– Отлипни от Вольдера и иди помогать кухарке, а то мы помрем от голода, – сказала Ира Лине. – Я понимаю, что у вас любовь, но у тебя в этом доме имеются и обязанности. Вы скоро закончите обучать солдат, Владимир? Сколько их осталось?
– Управлюсь за два дня.
– А что сделали со жрецом? Я его не чувствую.
– Связали и заперли в сарае за конюшней. Когда мы пришли, он не оказал сопротивления.
– Сходим к нему вместе. Возможно, понадобится твоя помощь. За вами сегодня вряд ли приедут, а вот мне нужно идти к королю, пока он не начал слать гонцов.
Жрец оказался крепким на вид стариком. Возраст выдавали морщины и почти полностью выбеленные сединой волосы.
– Сколько тебе лет? – спросила Ира. – Советую отвечать. Пытать тебя здесь не станут, но если и дальше будешь молчать, просто пристрелят.
– Больше ста, – буркнул старик, с ненавистью глядя на Иру.
– Храм или Орден? Молчишь? Ты ведь лишён амулетов, и мне ничего не стоит заглянуть в твою голову.
– Орден.
– Значит, пёс. Ответь, почему сюда пришла только половина ваших?
– Потому что ты отравила нестойкие умы своими речами! Часть наших, даже из Ордена, не стали слушать старших и ушли. Будь ты проклята! Сколько я убил таких, как ты! Моя жизнь подошла к концу, но я об этом не жалею! Жалко только того, что я не смог вцепиться тебе в горло!
– Злобное и мелкое ничтожество, – сказала Владимиру Ира, имея в виду жреца. – Именно такие, как он, в погоне за властью вырезали семьи мастеров.
Она повернулась и вышла из сарая.
– Что ты с ним сделала? – спросил Владимир, догнав девушку.
– Убила, – равнодушно ответила она. – Приказала прекратить дышать. Что ты так смотришь, словно увидел меня в первый раз? Удивляешься жестокости? Ты живёшь у меня в особняке в тепличных условиях, а с этим миром немного соприкоснулся только сегодня ночью. Я ведь видела, какое у тебя было лицо, когда Сантор повёл вас добивать раненых. Не приходилось до этого убивать?
– Чёрт его знает. На войну я не успел, а в перестрелках побывал. Может, кого и убил. Но это совсем не то. Я и по тем, кто был у дома, стрелял почти как в тире. А вот когда тебе смотрят в глаза…
– Это тяжело, – согласилась Ира. – Пока не зачерствела душа, убивать лицом к лицу, да ещё связанного… Полгода назад я так не смогла бы. И плевать мне было бы на то, что он враг и меня ненавидит. Всё меняется, когда начинаешь терять близких людей. Можно сколько угодно говорить молодому солдату, что враг жесток и на войне только один закон: или ты его убьёшь, или это сделает он, но всё равно убийство будет выворачивать душу. Но это только до тех пор, пока он не столкнётся с тем, что вытворяют враги. После этого убивать станет гораздо легче, а потом убийство превратится в привычную работу.
– Иногда ты меня пугаешь! – сказал Владимир. – Слишком у тебя внешнее содержание не соответствует внутреннему. Не могут пятнадцатилетние девчонки столько знать и, главное, осмыслить. Несложно быть умным книжной премудростью, но такой опыт, в отличие от своего, редко используется.
