– Об этом мечтает любой зэк. Я только живу одной надеждой вырваться на свободу, но отсюда убежать невозможно – вокруг тайга и помочь некому.
– А если я тебе помогу?
– Это несерьёзно. Тебе самому надо спасаться. Помочь могут только местные. Якуты и эвенки здесь родились. Тайга – их дом, в котором они ориентируются лучше любого из нас. Но их так запугали, что они быстрее убьют любого беглеца, чем помогут. За поимку беглого зэка они получают хорошую премию.
За дверью послышался кашель, потом постучали.
– Всё, заканчиваем, – вскочил Жека. – Сейчас снова придёт часовой.
– Обожди! Ты скажи, как они докажут, что поймали беглеца. Они же не повезут его на опознание и тем более не понесут.
– Зачем его нести? Им достаточно принести отрубленные кисти рук.
У Ивана мурашки пошли по коже, комок подошёл к горлу. Было страшно даже представить, как какой-то местный абориген вытаскивают из своего вещмешка кисти человеческих рук и бросает на стол лагерного начальства.
– Ты шутишь?
– Какие тут шутки. Это же Колыма! Здесь нет нормальных человеческих отношений – везде беспредел. Ты же знаешь, что вся ГУЛАГовская система работает на уничтожение людей.
– А ты как бы убежал, если бы представился случай? – придя в себя, спросил Иван заключённого.
Жека в двух словах рассказал свой план побега, который вынашивал всё время.
– Всё, Ваня, пока! Может, ещё свидимся. Удачи!
Вертолёт летел над безмолвной тайгой, а вдогонку ему бежала тёмная тень. Она скользила по болотам, долинам быстрых рек и шумных ручьев, забиралась на сопки. Только к концу второго часа прямо по курсу замаячили горы – начались отроги Станового хребта.
На площадке аэропорта цвели одуванчики – лето набирало силу, а там, куда летел отряд Закатова, только пришла весна. Островерхие пики полностью закрылись снежным покрывалом, на сопках пониже уже появились первые проталины, а в долинах рек снег лежал редкими рваными клоками, и блестели на солнце голубоватые наледи.
Гул работающего двигателя врывался внутрь вертолёта, резал слух. На скамейках и прямо на грузе примостились геологи. Фёдор с топографической картой в руках сидел рядом с пилотской кабиной, сверяясь с курсом полёта.
«Сейчас должна показаться самая высокая отметка нашего района – гора Мусс-Хая, – в очередной раз посмотрел он на карту. – Садимся за перевалом. Ещё немного – и мы на месте».
Мысленно Фёдор окинул пройденный путь, и на душе стало легко. Он смотрел в иллюминатор, а был ещё там, откуда только уехал. Получал и паковал снаряжение, бегал по коридорам экспедиции с актом готовности отряда к выезду на полевые работы, собирая подписи членов представительной комиссии. Главный геолог подписал геологическое задание, Василий Семёнович Головачёв проинструктировал по технике безопасности, Пётр Алексеевич Головин проверил обеспеченность отряда снаряжением. В комиссию входил также главный бухгалтер, инспектор спецчасти, начальник отдела кадров, инженер по связи и даже профсоюзный лидер.
В графе «Физико-географическая характеристика района» акта готовности было указано, что рельеф района среднегорный, климат резко континентальный с температурами воздуха от плюс 35 °C – летом до минус 51 °C – зимой. Срок полевых работ – с 1 июня по 15 октября. В составе отряда числилось девять человек. Согласно этому акту все сотрудники отряда сдали экзамен по технике безопасности и обучены плаванию, приёмам спасения на воде, правилам поведения при стихийных бедствиях, авариях и пожарах, альпинистской технике и оказанию первой медицинской помощи в полевых условиях. Кроме того, они прошли медицинское освидетельствование и им сделаны профилактические прививки.
Накануне отъезда в отряд Закатова добавилось семь человек. Из рудной партии перешёл геолог Чухновский, из лаборатории – химик Тихонова. Виктора Ищенко, четверокурсника Московского геологоразведочного института, Фёдор принял на должность старшего техника-геолога, четверых других студентов – маршрутными рабочими. В акте готовности было также указано, что отряд обеспечен полевым снаряжением, спецодеждой, обувью, двумя радиостанциями и средствами техники безопасности, под которыми подразумевались полога, накомарники, спасательные жилеты, ракетница, ружьё и карабин.
Для того чтобы получить разрешение на этот карабин, Фёдор прошёл освидетельствование нарколога и психиатра, подтвердивших, что он здоров и, следовательно, ему можно доверять нарезное оружие. Потом с ним побеседовали в милиции, и только после этого, взамен более менее приличного кавалерийского карабина 1942 года выпуска, Волченко выдал другой, сказав, что то оружие кто-то забрал. Кто именно, он уточнять не стал, да и ничего бы от этого не изменилось.
– Нарезное оружие выдают не для охоты, а для охраны секретных материалов, – пожав на прощание руку, назидательно сказал Волченко, и они расстались.
