В графе «Обеспеченность отряда транспортными средствами» записали, что экспедицией заключён договор с авиаотрядом на транспортировку вертолётом Ми-8 и самолётом Ан-2, а также договор с совхозом «Ленин-Октон» – на 24 вьючных оленя.
Больше всего Закатов беспокоился об оленеводах, которые должны были их ждать в месте посадки вертолёта. Приход оленеводов с оленями зависел от многих причин, поэтому это стало самым слабым звеном в организации его полевых работ. По геологическому заданию отряду предстояло закрыть территорию площадью более 1000 квадратных километров и отобрать порядка двух с половиной тысяч разных проб. Отработать такую громадную площадь без внутреннего транспорта не представлялось невозможным.
Перед выездом в поле в экспедиции утвердили его проект. Вопреки возражениям Фишкина, Фёдор поставил целый комплекс исследований, которые, по его мнению, дали бы положительный результат на предмет золотоносности его площади. Он запланировал геохимические поиски, включавшие наряду с другими гидрохимию и опробование водного мха. Но главные надежды Закатов возлагал на проверенный шлиховой метод. Только в отличие от обычного минералогического анализа, которым всегда анализировали шлихи, их должны были исследовать также атомно-абсорбционным анализом. Это позволяло определять не только свободное золото, но и субмикроскопическое, находящееся в кристаллической решетке других минералов и в межзерновом пространстве мелких обломков золотосодержащей породы.
Значительный объём опробования приходился на каменный материал. Именно в горных породах определённого состава предполагалось искать золотое оруденение. Но это стало бы следующим этапом полевых работ, а сейчас геохимическими методами он собирался исследовать всю площадь и выделить перспективные участки, на которых предполагалось ставить более детальные работы. Пока такой участок нашёлся только один – район с тремя пробами Ивана Брукса.
Вертолёт стал снижаться, внизу быстро замелькали сопки, мелкие распадки и ручьи, петляющие по узким долинам. Из кабины выглянул второй пилот:
– Командир спрашивает, где будем садиться?
Фёдор мгновенно оценил ситуацию: они не дотянули до точки посадки, вертолётчики заблудились.
– Мы ещё не долетели! – крикнул он в ответ.
Сквозь шум его слова дошли до пилота.
– Не понял! Вот ваш ручей.
Навстречу стремительно приближалась земля. Стали видны камни, лежавшие на склонах сопок, заросшие кустарником берега ручьёв, макушки деревьев. Они летели прямо над рекой. От потока воздуха, нагоняемого вертолётом, вода покрылась рябью, и казалось, что река изменила своё направление.
– Мы на месте, показывай, куда садиться! – закричал командир. – Пятнадцать секунд на размышление: ты говоришь, где приземляемся, или мы летим назад.
Жар прилил к лицу, мурашки побежали по коже. От его решения сейчас зависела судьба полевых работ. Если вертолёт не долетит, придётся месяц перетаскивать снаряжение, если улетит назад – это полный провал.
– Я же говорю, что мы ещё не долетели, – протиснулся он в пилотскую кабину. Под нами река Сухая, а нам надо на Укачилкан. Вот моя точка.
Он показал на флажок, стоявший в юго-западной части его карты. Матюгнувшись, командир потянул на себя штурвал, и, набирая высоту, вертолёт пошёл за перевал.
«Вот теперь мы на своей территории, – рассматривая сверху окрестности, подумал Фёдор. – Верховья рек заболочены, южные склоны сухие, но местами ещё лежит снег. А ведь уже скоро середина июня. Пробы Брукса отобраны где-то здесь, – посматривая вниз, сверился он с картой. – Интересно, как же он их мыл? К сожалению, мы придём сюда только в конце сезона, а сейчас летим на юг».
По его плану, маршрутами следовало пересечь всю площадь с юга на север и обратным ходом вернуться назад, чтобы на резиновых лодках сплавиться по Олёкме. Из глухой таёжной деревни Куйдусун их должен был забрать Ан-2 в Олёкминск.
«А оленеводов не видно, вот окажется весело, если они не придут!»
Вертолёт снова пошёл на снижение и приземлился на небольшом пятачке возле наледи. Мгновенно наступила тишина.
Солнце вышло из-за горы, и всё вокруг ожило. Лучи света проскользнули между деревьями, побежали по земле, коснулись крыши палатки и проникли в полуоткрытую дверь. Потянуло дымом. Закатов вышёл из палатки. Возле реки слышалось пение птиц, под уступом террасы журчал ручеёк, бежавший между гранитных валунов.
Четыре новенькие четырехместные палатки стояли на высокой, освещаемой солнцем, террасе. В стороне, между двумя деревьями, была натянута антенна для радиостанции. Возле костра суетилась Аня.
– Анечка, доброе утро! – подошёл к ней Фёдор. – Ты, как солнышко, встаёшь раньше всех и сразу вся в делах.
От неожиданности девушка вздрогнула.
– Ой, Федя, это ты! А я тут задумалась…
О чём думала, Аня не сказала. Но девушка явно ему обрадовалась.
– Хотела до подъёма приготовить завтрак.
– Я тебе помогу.
