И взяв вёдра, Фёдор пошёл за водой. Через час все были на ногах, а после завтрака выдвинулись в маршруты. Закатов брёл по древним породам, залегавшим здесь повсюду, и думал о том, какую тяжёлую ношу взвалил на свои плечи. Он хорошо понимал, что если предшественникам не удалось открыть месторождения на этой территории, то его отряду остаётся надеяться только на невероятную удачу.
«А вдруг ничего не получится? Ведь до меня уже искали, но ничего не нашли. И вообще, есть ли тут золото? А пробы Брукса? – говорил ему внутренний голос. – Если в его пробах, отобранных в русле реки, установлено несколько золотинок, значит, оно откуда-то сносится. Надо искать, хорошо искать».
Всё русло ручья завалили глыбы гнейсов, гранитов и изменённых осадочных пород. Вверх по течению стали попадаться базальты и кристаллические сланцы. Фёдор вошёл в узкую каньонообразную долину. Вдоль бортов ручья тянулись сплошные коренные обнажения.
Ожидание чего-то необычного его не обмануло: он попал в район сплошного развития вулканических горных пород, которые предшественники не показали на геологической карте. Здесь присутствовали и мощные лавовые потоки базальтов, и разные вулканические брекчии. Более молодые граниты и другие итрузивные образования пронизывали всю толщу. Выходы горных пород прослеживались на десятки и сотни метров.
Время от времени Фёдор отбивал молотком образец, горным компасом проводил замеры элементов залегания и результаты записывал в полевую книжку. Поставив на карте очередную точку наблюдения, он шёл дальше. В каких породах было золото, пока оставалось только предполагать – это могли сказать только результаты анализов.
Лес постепенно оживал и наполнялся пением птиц. Там, где ещё вчера лежал снег, сегодня уже цвели первые цветы. За одну ночь лиственницы выкинули пушистые мягкие иголочки, склоны окружающих гор превратились в сплошное зелёное море. Обогнав весну, сразу наступило лето.
Вопреки предположениям Фёдора, Чухновский быстро разобрался в строении нового для него района и время от времени подкидывал какие-нибудь идеи по его изучению. Афанасий и Виктор занимались отбором проб по водотокам. Раньше никто из них не шлиховал, поэтому первые отобранные ими шлихи оказались недомытыми и едва помещались в пробный мешочек, но Закатова это устраивало – так было больше шансов не потерять мелкое золото. А сам он чувствовал неудовлетворённость: не хватало опыта. Приходилось учиться прямо на ходу. В маршрутах доходило до того, что в одной руке он держал молоток, а в другой – учебник. Утешала только Анечка, постоянно убеждавшая, что всё получится.
– Федя, ты всё равно станешь описывать породы дома, так что на их определениях сильно не зацикливайся. Полевое название породы ещё может не один раз измениться. Главное, чтобы одни и те же разности называли все одинаково.
Аня говорила правильно. Без микроскопа не всегда удавалось правильно определить породу в поле, поэтому Фёдор отбирал отдельный образец, чтобы дома можно было сделать тонкую прозрачную пластинку – шлиф. Из каждого маршрута приносили уйму разных образцов, с которыми потом сообща разбирались и составляли эталонную коллекцию.
Для гидрохимической лаборатории поставили отдельную палатку, оборудованную по всем Аниным требованиям. Целыми днями девушка «колдовала» над пробами воды, и каждую свободную минуту к ней заскакивал Фёдор.
– Ну, что там у тебя? Ничего нового не появилось?
В ответ девушка всегда улыбалась и приговаривала:
– Потерпи, пока всё по-старому.
О своих чувствах к ней Фёдор никому не говорил, и это только усложнило их личные отношения. От каждого приходилось скрывать свой взгляд и даже улыбку, посланную девушке. Фёдор уже не раз пожалел, что сразу не сказал о том, что она его невеста. Но на это были свои причины: Аня не хотела об этом даже слышать.
– Я пока замуж не собираюсь. Поживём – увидим, – говорила она каждый раз, когда возникал об этом разговор.
Так долго продолжаться не могло, и при первом же удобном случае он собирался всё расставить по своим местам.
И такой случай вскоре представился. Отмечали день рождения Афанасия Берестова. Для этого он припас две бутылки спирта, бережно спрятанные во вьючный ящик. О них не знал даже Фёдор, упаковавший туда все радиостанции.
– Ну, ты даёшь! – увидев там заначку, только и сказал он имениннику. – А если бы они разбились, мы могли остаться без связи.
– Спиртом рацию не испортишь, от него связь будет только устойчивей, – засмеялся Афанасий. – Там самое надёжное место – вьючник опечатан.
Берестов был прав: вьючный ящик с радиостанциями так же, как «секретный» чемодан, был самым ценным грузом отряда и находился под пристальным вниманием начальника.
– Афанасий, желаю тебе исполнения желаний и всех земных благ, – на правах начальника произнёс Фёдор.
