– Хорошо. Но у меня будут условия, – наконец вымолвил Дерион. – Во-первых, вы должны будете переехать в столицу. Ты мне нужен здесь. Во-вторых, никаких поспешных свадеб, пока я не узнаю твоего избранника как следует. В-третьих, мне нужно срочно разобраться с изменником. Я тебе еще не говорил, но он очень беспокоит меня. Я могу позволить тебе уехать недели на две за омегой, но потом мне не справиться без тебя.
– Я уже и забыл, каким ты можешь быть деловым и практичным! – Реин облегченно рассмеялся. – Я принимаю твои условия. Завтра ты введешь меня в курс дела, а после я отправлюсь обратно, по пути обдумывая дальнейший план действий. И потом мы с тобой вышвырнем всех изменников за пределы королевства!
Они еще долго говорили в столовой, обсуждая экономические и социальные вопросы, требующие разрешения. Но теперь Реин был спокоен и доволен: самый главный вопрос решен в его пользу, и уже через день он отправится за Эйлоном и Халеном. Воспоминания о двух омегах грело душу, и он еле скрывал счастливую улыбку.
Теперь все решится так, как нужно. Теперь все будет хорошо.
Часть 12
Эйлон устало потянулся и улыбнулся своим мыслям. Сегодня он успел завершить все намеченное, а до вечера оставалось еще два часа. Хален отправился к мастеру Сэйру еще вчера днем: омега не хотел, чтобы его сын сталкивался с Каголом, который в последнее время заходил все чаще и чаще, и договорился со старым лекарем о небольших каникулах для малыша. Тот безумно любил наблюдать за работой врачевателя, поэтому только обрадовался такому переезду. Всего Хален должен был пробыть там неделю.
Заварив себе ромашковый чай, Эйлон устроился в большом кресле, в котором часто сиживал его отец. Высокая мягкая спинка закрывала его от чужих глаз – кресло было отвернуто от двери в комнату, а потрепанные подлокотники располагались чуть шире, чем нужно было хрупкому омеге. Сидя на этом кресле, Эйлон мог заниматься чтением или вышивкой и одновременно смотреть в окно.
Как бы ни хотел омега признавать, что перестал ждать и надеяться, взгляд то и дело скользил по холму и дороге, выискивая знакомую фигуру. Но теперь огонек надежды, постепенно угасший и лишь еле заметно тлеющий, не будоражил его мысли. Мечты остались мечтами, а та неделя превратилась в горькое, но такое приятное воспоминание. Закрыв глаза, он, казалось, еще чувствовал прикосновения к своей коже и родной запах альфы.
Зачем забивать себе голову тем, чего уже не вернешь? Надо думать о том, что еще можно изменить.
Например, о том, что его несостоявшийся свекор зачастил в гости. Сколько бы ни пытался Эйлон поверить в то, что Кагол раскаялся во всех грехах и старается наладить контакт с ним и с его сыном, у него никак не получалось. Уверенность в том, что такие люди не меняются, крепла в нем с каждым днем. Кто угодно, но не Кагол.
Но ведь что-то же заставляет его приходить вновь и вновь, не жалея сил и времени? Сколько лет репутация омеги портилась усилиями этого альфы, сколько лет на него смотрели искоса и кидали обидные слова? Что поменялось?
Раз за разом Эйлон прокручивал события последних недель, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, но безуспешно. Не из-за Реина же все это!
Если такое внимание к ним с Халеном неспроста, Каголу от них что-то нужно. Но что может быть нужно ему от их семьи? Внуки у него есть, власть есть, деньги тоже имеются. Эйлон для него что чужой: никак на жизнь повлиять не может.
В дверь постучали, и омега вздрогнул, чуть не пролив на себя чай. Задумавшись, он провел целый час в кресле, и напиток уже почти остыл. За окном уже потемнело, да и дождь собирался: не время для гостей.
Пересилив себя, Эйлон поднялся с кресла и прошел к двери, заранее готовя вежливую улыбку и размышляя, как бы скорее отделаться от непрошенного гостя. Уж кого-кого, а Кагола ему хотелось видеть в последнюю очередь.
Староста неприятно улыбнулся, кивком головы приветствуя хозяина дома, и, постукивая своей новой тростью, зашел внутрь.
– Добрый вечер, добрый, мой хороший! Как у вас тут дела? Что же Хален не встречает своего любимого дедушку? – Эйлон через силу сохранял спокойствие, выслушивая радостную тираду Кагола.
– Добрый вечер, – омега проводил его в кухню и посмотрел, как тяжело пожилой альфа плюхнулся на стул, ставя трость рядом с собой. – Увы, Хали сейчас нет дома.
– Как нет? Милый мой, ты ведь все понимаешь. Я бы хотел… – Кагол говорил еще что-то, но Эйлон уже не слышал его. Он вдруг почувствовал себя так, будто бы уже слышал эти самые слова. Но когда?
Оцепенев, он в ужасе перевел взгляд на старосту. Он вспомнил…
Неосознанно обхватив уже заметный животик руками, Эйлон прислонился к стенке печи. Кагол, высокий, почти не тронутый старостью альфа, сладко улыбнулся ему, садясь за стол. Несмотря на то, что он должен был вскоре стать свёкром омеги, тот чувствовал страх перед этим человеком. Ему казалось, что эта сладкая улыбка на самом деле жестокая усмешка, которой староста одаривает всех неугодных.
– Мой хороший, как ваши дела? Я так соскучился по тебе и твоему будущему карапузу! Жду не дождусь, когда он появится на свет!
