Альрон тяжело вздохнул. Ему так хотелось почувствовать, как внутри него будет расти и развиваться новая жизнь, как их маленький мальчик будет толкаться, просясь наружу, как он впервые закричит, как взглянет на своих отцов своими глазками… Неужели это все останется лишь в его мечтах?
Омега боялся даже подумать, что будет чувствовать Дерион. Смятение, разочарование, презрение? Наверное, Альрону не стоит тянуть: отречься от себя и уйти в монастырь, чтобы у его мужа была возможность… Думать об этом было невыносимо. Представлять, что рядом с его альфой будет кто-то другой, кто сможет родить ему наследника и еще детей, иррационально, неправильно, глупо, но… Ведь так оно и будет, если ничего не изменится, правда?
Поделиться этим было не с кем. Дериону он об этом сказать не может. Не может признаться, что уже практически не верит и не надеется, что уже видит перед собой жизнь монаха-аскета. Как бы ни был предрешен исход, приближать его омега боялся и не хотел. Ильнону? Кто, как не советник, расскажет обо всем королю? Но ведь больше здесь не было ни единой души, которая могла бы выслушать, понять его!
Конечно, раньше бы Альрон пошел бы прямиком к папе. Тому наверняка знакомы эти переживания. Но написать им сейчас, взволновать, огорошить этой новостью он не мог: тяжелый восстановительный процесс только начинался, и пройдет немало времени, пока королевство обретет хотя бы половину былого могущества. А ведь основа шаткого мира, который позволяет им прийти в себя и начать все заново, – этот брак…
О боги! Еще совсем недавно Альрон был самым счастливым омегой на свете, а теперь все навалилось на него, не оставила ни проблеска веры в лучшее. Он паниковал, он страшился, он не мог успокоиться, и это не давало ему мыслить трезво.
От того, родится у них наследник или нет, зависело все, все! Его, Альрона, судьба, жизнь родного королевства, будущее королевской династии… Дерион ведь не сможет удержать власть, если у него не будет сына, – омега прекрасно понимал это. В истории было немало подобных случаев: легко было сказать, что ждет такого короля и его земли дальше.
Откинувшись на спинку кресла, Альрон бездумно положил руку на свой живот. Из-за того, что он нервничал, болела голова, необходимо было собраться с мыслями, взять себя в руки, но у него, казалось, не было на это сил.
В дверь постучали. Вздрогнув, омега постарался напустить на себя непринужденный вид, выпрямился и твердым голосом произнес:
– Войдите.
На пороге появился Ильнон. Этот альфа не переставал удивлять Альрона неутомимой энергией и жизнерадостностью, которыми заряжался каждый, кто находился поблизости. Среди всего окружения омеги во дворце именно Ильнон был внимателен и приветлив с ним больше, чем остальные, а самое главное, искренен и открыт. Словно бы взял мужа короля под свою опеку: так, по крайней мере, казалось омеге. Где бы он ни был, всегда рядом оказывался советник.
– Добрый вечер, Ваше Величество, – в глазах альфы горели веселые огоньки. – Скучаете? Или же придворный лекарь рассказал вам о чем-то более интересном, чем его отвары и микстуры?
Альрону понадобились вся его выдержка и воспитание, чтобы не дрогнуть и улыбнуться на такое заявление. В голове бродило множество опасных мыслей, которые могли разрушить его невозмутимость, но он усилием воли отбросил их, заставив себя гадать, зачем явился советник.
– Я почувствовал легкое недомогание после обеда, но это лишь из-за большого количества мяса. Дома я ел его не чаще, чем раз в неделю. Лекарь посоветовал мне несколько микстур и обещал, что скоро я привыкну к вашей пище, – непринужденно соврал омега, уверенный, что это прозвучало убедительно.
– Слава богам, что ничего страшного! Когда наш доблестный врачеватель сообщил мне, по какому поводу явился к вам, я сразу не поверил: мыслимое ли дело! Даже не знаю, почему он все перепутал?.. – Ильнон в задумчивости остановил взгляд на книжном шкафу, давая Альрону принять эту новость и не выдать своего изумления и стыда. Омега же судорожно сжал руками подлокотники.
– Я… Нужно беречь себя и часто проверяться у лекаря… – попробовал выпутаться он, отчаянно надеясь, что у врачевателя хватило ума не выкладывать советнику все подробности и рекомендации. А вдруг Дерион…
– Ваше Величество, – альфа по-доброму улыбнулся, и Альрону захотелось рассказать ему всё: все свои страхи и опасения. Ильнону хотелось верить, он бы обязательно понял, но каждое слово бы дошло до короля – в этом омега не сомневался. Именно так он представлял себе советников: умных, хитрых, изворотливых. И, как бы ни желал он поверить альфе, он не мог.
