Альфа вздохнул, задумчиво потерев ладони друг об друга, и кивнул. Сомневаться в искренности и правдивости Эйлона он не мог, но также понимал, что тот еще не все знает. Что он думает о нем, о Реине? Кто он для него? Обычный городской житель, имеющий в своем распоряжении один из домов на оживленной улице? Может, вдобавок заведующий собственной лавкой, кузницей или вообще таверной? Как сказать омеге о том, что из отдаленной, глухой деревни он попадет в замок короля и будет общаться не с полуграмотными сельчанами, не умеющими скрывать своих чувств, а с придворными, которые будут улыбаться в лицо и шептаться за спиной? Именно это занимало все мысли Реина. Еще и изменник…
Когда он был там, в столице, все казалось ему легким. Но сейчас он чувствовал свою возрастающую ответственность за Эйлона, который не понимал, да и не мог понять бури в душе альфы.
Реин отошел к окну и, отодвинув кусок серой ткани, заменявшей штору, взглянул на просыпающуюся деревню. Из труб уже потянулся дым, кто-то из омег возвращался от колодца с полными ведрами воды, слегка покачиваясь на ходу от тяжести. Все вокруг постепенно пробуждалось ото сна, наступал новый день, полный хлопот по хозяйству. А что в столице?
Альфе вспомнились шумные улицы главного города, затихающие лишь на пару предрассветных часов, крики многочисленных торговцев, скрип телег, ржанье лошадей и цокот копыт. Столица – сердце государства – не прекращает своей бурной деятельности ни на секунду. Жизнь кипит и бьет ключом. А здесь…
– Не молчи, скажи, что так беспокоит тебя, – омега коснулся рукой предплечья Реина. Повернувшись, тот перехватил ее и прижал к своим губам, молясь всем богам, чтобы его слова не разрушили тонкую связь между ним и Эйлоном.
– Эйли, как ты думаешь, где мы будем жить? – начал альфа издалека.
– Если ты хочешь сказать мне, что у тебя нет…
– Не хочу, это не так, – перебил Реин, вздохнув. Социальное неравенство, на которое он не обращал раньше никакого внимания, душило его теперь, не давало трезво мыслить. Как омега воспримет то, что между ними, по мнению общества, целая пропасть?
– Ты рассказывал мне про брата… Он против, чтобы мы с Хали жили с вами, ведь мы займем какое-то место в доме? – продолжал гадать Эйлон, пытаясь разгадать мысли альфы. Тот же едва не засмеялся, такой невероятной казалось ему перспектива, что кого-то можно потеснить в замке.
– Нет. Просто я – брат короля Дериона…
***
Эйлон покачивался в седле, задумавшись. Лошадь медленно шла вперед, пачкая копыта в дорожной грязи. На лес опускались сумерки: где-то за верхушками деревьев догорала алая заря, и мрак ненавязчиво, легко окутывал темные силуэты елей. Небо было на удивление ясным и высоким, и только растрепанные клочки облаков изредка проплывали в вышине. Вечер был тих и спокоен.
На сборы ушло два дня. Омега вспомнил, как счастливо кричал Хален, увидев Реина, да и тот явно был рад видеть малыша. Может, у них получится стать настоящей семьей.
Теперь он понимал, почему Кагол так крутился вокруг них. Староста наверняка прознал о том,
Омега скользнул взглядом по фигуре Реина, что-то с увлечением рассказывавшего Халену, сидевшему впереди него. Кто бы мог подумать, что он, этот воин – особа королевских кровей? Эйлон ни за что бы не поверил в это, если бы не печальный, искренний взгляд альфы, опровергающий любые сомнения. Сразу обрели смысл колебания Реина по поводу отъезда: омега прекрасно понимал, что нескоро освоится в замке. Но это не лишило его решительности ехать. И от этой решительности он обрел уверенность в своем выборе.
Они практически не касались этой темы ни за время сборов, ни в пути. У Эйлона было множество вопросов, но он боялся, что альфа вновь будет колебаться, беспокоясь о будущем. Тот же, в свою очередь, старался не говорить об этом вообще.
Невольно омега все же думал о жизни в столице. Теперь это казалось чем-то нереальным, невозможным. Он вдруг поднимется до таких высот, о каких даже и не мечтал. Но место радости заняла смутная тревога и неопределенность. Как примут его в этом высшем свете? Как отнесется к выбору брата сам король? На эти вопросы у Эйлона не было ответа.
Лес стал постепенно редеть, а дорога – расширяться. За поворотом показались высокие городские ворота: на стене горели огни и виднелись неясные силуэты людей, вдалеке уже слышался шум столицы. Реин обернулся и, чуть придержав лошадь и поравнявшись с омегой, ободряюще кивнул ему и коснулся горячей рукой его холодной от тревоги кисти.
– Осталось совсем чуть-чуть, Эйли. Все будет хорошо.
Эйлон только улыбнулся в ответ, стараясь расслабиться. Им предстоял путь до самого замка через весь город, и омега, бывавший в городах лишь несколько раз в своей жизни, приготовился впитывать в себя все, что увидит и услышит вокруг.
