Рафик не звонил и не договаривался заранее о встрече с доктором Иваном Петровичем Рассказовым из областного клинического центра, решил, что сориентируется на месте. В регистратуре ответили, что доктор начинает приём с двенадцати часов. Записи на сегодня уже нет, но сам Иван Петрович находится в своём кабинете на третьем этаже, а может быть совершает обход больных. Полицейский показал удостоверение и отправился на поиски кабинета. Именно таким он представлял себе настоящего доктора. Не таким, от вида которого трясутся поджилки, а мягким, душевным, которому хочется припасть на плечо и уповать на его помощь. Иван Петрович походил и на доктора Айболита, и на доктора Чехова одновременно, только в очках с дорогой, золотой оправой. Он внимательно выслушал причину, по которой господин полицейский появился в клинике и, полистав свой журнал, позвонил по телефону, и попросил принести карточку Новоскворецкого. Через пару минут вошёл крупный мужчина лет сорока, в белом халате и протянул тонкую тетрадь. На руке мужчины Рафик увидел золотой браслет и подумал, что и сам доктор и его ассистенты уважают драгоценный металл.
– Да я читал в прессе о кончине Станислава Алексеевича и, в общем-то, не удивился, если не известие о том, что его убили.
– Поясните, – Рафик опешил.
– Я начну издалека, хотя, уважаемый, рассказывать особенно нечего. Новоскворецкий появился в клинике несколько месяцев тому назад. Его интересовало лишь одно – может ли он иметь детей. Но это только сначала. Я выписал направления, он дисциплинированно сдал все анализы, и выяснилось, что никаких репродуктивных проблем у Новоскворецкого не имеется. Мне, конечно, показалось странным, что он, долгое время, находясь в браке, не имеет детей. Тогда я предложил провести обследование организма на детальном глубоком уровне, и мужчина не то, что отказался, просто захотел отложить на более позднюю дату. Через какое-то время он позвонил и спросил, можно ли установить отцовство в том случае, если ребёнок ещё не родился. В нашей клинике есть лаборатория, которая выдаст результаты буквально через два дня. Я предложил ему привезти женщину, чтобы взять кровь, но он сослался на то, что беременность протекает очень тяжело, и по соображениям безопасности будущей мамочки, он хочет сделать этот тест втайне от неё. Ну что же, хозяин-барин, я объяснил ему, что крови необходимо как минимум пятнадцать миллилитров, рассказал нюансы транспортировки и буквально через два дня он доставил материал. Уж не знаю, под каким предлогом ему удалось уговорить женщину сдать кровь. Анализы показали, что это его ребёнок. Вот такие дела.
– А вы не спрашивали кто эта женщина?
– Нет, не спрашивал. Лаборатория предусматривает анонимность.
– Вы знали, что у него редкое генетическое заболевание?
– Конечно. Он сам рассказал в свой первый визит. А как он умер?
– Он выпил небольшую дозу алкоголя, в котором содержались антидепрессанты. Не мне вам рассказывать, что именно этот напиток привёл к летальному исходу.
– Вы думаете, что его намеренно отравили?
– Скорее всего, так. Добровольно он бы не стал употреблять таблетки, зная, к чему это приведёт.
– Так вот, – спохватился Рассказов. Он снял очки и протёр стёкла полой белого халата. – Станислав Алексеевич всё-таки внял моим стенаниям и посетил некоторых узкопрофильных, так сказать, коллег, и вот буквально на днях я получил результаты анализов. Новоскворецкий, оказывается, был смертельно болен. Его жизнь продлилась бы не больше месяца, и тот, кто его отравил, оказал ему большую услугу – Станислав Алексеевич умер спокойно, словно уснул. В другом случае, его ждала мучительная, полная страданий кончина.
– Подождите, так Новоскворецкий знал об этом?
– Нет. Я получил анализы в день его отъезда в Турцию, но не успел сообщить результаты. Мы договорились встретиться здесь, как только он вернётся из командировки. А по телефону такие вещи не сообщаются.
– И вы вот так бы просто сказали, что у тебя, мол, парень всего месяц! Надежды нет! Готовься!
– Я обязан сообщить, – доктор вздохнул. – Человек должен подвести итоги, отдать последние распоряжения.
– Да, позавидуешь вашей выдержке, – печально покачал головой Рафик. – Или как в фильме «Достучаться до небес» не отказывать себе ни в чём, и прожить остаток дней феерично.
– Может быть, может быть, – пробормотал доктор. – Кто-то бежит в церковь молиться, кто-то забивается в угол от страха, как кошка, чтобы уйти к Богу наедине с самим собой, а кто-то принимает этот факт мужественно – собирает родственников, друзей и, конечно, нотариуса, чтобы на бумаге оставить последнюю волю, – Иван Петрович замолчал на секунду, потом спохватился. – Я могу быть ещё полезным? – Рассказов глянул на часы. – У меня скоро начнётся приём.