Дверь бесшумно отворилась, вошёл Рафик и, ни на кого не глядя, пробурчав что-то вроде «Привет» направился к своему столу. Друзья переглянулись – им совсем не нравилось настроение товарища. Ещё сегодня ночью, когда травили анекдоты, выпивали, хохотали до слёз над шутками, показалось, что Рафаэль оклемался, очухался, отбросил тоску и снова стал таким же смахивающим на экспрессивного итальянца красавчика, а он снова ни рыба ни мясо.
– Есть новости? – как можно равнодушнее спросил Шапошников.
– Немного, – по мере того, как Рафик углублялся в повествование, как будто оживал. – Я повидался с доктором Рассказовым, он не поведал ничего особенно нового и познавательного для нас. Новоскворецкий обратился к нему с просьбой выяснить, может ли он быть отцом. Оказалось, может и даже имеется женщина, которая ждёт от него ребёнка. Самое печальное в том, что Новоскворецкий имел тяжёлую, смертельную болезнь, и жить ему оставалось совсем недолго. Доктор сказал, что не больше месяца, но он не успел сообщить больному его страшный диагноз. Рассказов узнал об этом в тот день, когда бизнесмен уже находился в аэропорту, но по телефону доктор не стал ничего рассказывать, решил дождаться возвращения.
Шапошников резко схватил телефон, прижал к уху на несколько секунд, не набирая номера, потом глянул на стол, аккуратно положил трубку и объяснил глупо хихикнув:
– Хотел отругать патологоанатома за то, что он не сообщил мне об этом диагнозе. Хорошо, вспомнил, что вчера он передал через дежурного отчёт, а я в него даже не успел заглянуть. Видно там написано, что антидепрессанты предназначались для потенциального покойника.
– Интересно, а что бы он сделал, зная, насколько близок конец? – размышлял Рафик. Он устроился за столом, блаженно вытянув ноги. – Стал бы он обманывать жену, прятать деньги или бросил бы всё и уехал к женщине, которую любил, и которая ждёт от него ребёнка?
Друзья повернулись и без слов слушали рассуждения Рафаэля, а тот продолжал, ничего не замечая, как будто разговаривал сам с собой:
– А сколько этой жизни-то осталось? Пригвоздишь себя к скале, как Прометей обязанностями, ответственностью, а твою печень склюёт орёл, и ты скончаешься в муках всё больше от чувства жалости и безысходности, что любовь, нежность, обожание, искренность коснулись тебя однажды, а ты не смог это удержать, – Рафик посмотрел на друзей с надеждой, словно ища поддержки. – Закончим это дело, поеду в деревню, поговорю с женой и с ребятами. Она поймёт меня, осерчает сначала, но поймёт. Не могу так больше, как будто душа вместе с Наташей улетела, осталось только тело – пустое, как барабан. Сначала думал, что получится жить дальше, словно ничего не произошло, но не получается, как ни стараюсь.
Рафик поднялся. Стало легче от принятого решения. Он не собирался советоваться с товарищами и почти не интересовался их мнением, его вообще больше не волновали чьи-то комментарии. Он предполагал, что мать рассердится не на шутку, может даже ремень возьмёт, как в детстве. А вот брат поймёт, должен понять – сам женат два раза. Самое трудное это объяснить ситуацию сыновьям.
«Но ничего, вырастут, поймут и простят отца, – с надеждой думал мужчина. – Я же не бросаю их, всегда буду рядом, в любую минуту, по первому зову».
Из задумчивости его вывел голос Петрищева:
– А ты с Наташей, когда собираешься обсуждать будущую совместную жизнь? Может в её планы не входит заводить с тобой семью? У неё есть муж, она живёт в прекрасном курортном городе Анталия, на берегу Средиземного моря. А что ты сможешь ей предложить? – Петрищев понимал, что резок, но кто, если не они, его друзья откроют правду на истинное положение вещей, и выведут из любовной эйфории. – При разводе тебе придётся отдать квартиру, да собственно всё жене. Ведь она будет воспитывать твоих сыновей. А у тебя останется только машина. Есть вариант продать дом в деревне, но на эти деньги ты не купишь даже комнату в общежитии. Да и как ты лишишь своих детей летнего отдыха в деревне?!
Рафик обескураженно молчал, он совсем забыл об этих будничных вещах. Он думал только о себе, носился со своей больной любовью, как с нарывом на пальце. Тем временем Шапошников подхватил солонку у приятеля и продолжил сыпать соль на рану растерянному Рафику.
– Она взрослая, серьёзная женщина и не полетит, как легкомысленная институтка по первому зову. И даже если она согласится, то вам придётся снимать квартиру. В центре дорого, на окраине или даже в пригороде. Или поведёшь её к маме? – все знали тяжёлый характер матери Рафаэля. Да она новую невестку на порог не пустит, обзовёт её разлучницей, а скорее всего ещё кем похуже и укажет на дверь. Серёга видел густую печаль в глазах друга и несколько сжалился. – Не руби с плеча, поговори сначала с Наташей. Если ты ей мил, то пойдет она за тобой не только в съёмную квартиру на окраине, но и на растерзание к твоей матушке. Всё равно насмерть не убьёт, а все что нас не убивает, делает сильнее.