- Тима, по полной программе – это на десять лет и на Сахалин, а меня не по полной программе отправили, - сказала Анна, - Тут тоже жалеть нечего, сама во всем виновата. Просто обидно, что со мной поступили весьма гуманно, а с остальными – вообще, гуманнее некуда. Взять ту же Степаниду, досрочно освободилась. Но она и не смогла свой шанс использоваться нормально, так что сама виновата. По ней каторга плачет, причем Сахалинская.
- Учитывая то, что произошло и то, что она сразу попала в лапы полиции, то не будет никакого Сахалина, - сказал Тимофей, - Будет показательный разбор полетов и высшая мера.
- Грубо звучит, но туда ей и дорога, - сказала Анна.
- Зря ты так, Ань, - сказал Тимофей, - А представь, вдруг бы ты тогда, пять лет назад не агитацией занялась, а террором? Как бы сейчас говорила?
- Да так же бы и говорила, - ответила Анна, - Вот знаешь, я тебя доверяю, поэтому скажу те слова, которые уже говорила одной барышне на каторге, ты меня не сдашь никому. Да, царь виноват в ситуации в стране, но только в том, что излишне мягко с этими бл…ми обходится. Надеюсь, наше руководство не будет повторять ошибок прошлого и закрутит, наконец-то, гайки, наведет порядок, чтобы эти долб..бы страну окончательно не развалили.
- Ну да, частично ты права, - сказал Тимофей, - Ситуация в стране тяжелая. Но Степаниду мне немного жаль.
Посмотрев в сторону кухни, Тимофей сказал:
- Ань, давай уже заканчивать бесполезные разговоры, пошли ужинать. Я устал, проголодался, к чему нам обсуждать каких-то других людей? Без нас во всем разберутся.
- Ну ладно, - согласилась Анна, - Пошли на кухню.
Анна, в основном, узнавала все новости от мужа. Поэтому известие о том, что вскоре все участники покушения на N будут повешены, девушка отреагировала мгновенно.
- Вполне справедливо, - ответила Анна.
- Какая-то ты не такая, Ань, - сказал Тимофей, - Всем жалко людей, ну, может, закоренелых преступников жалеть и не стоит, но ту же девочку, Степаниду, как не жалко?
- Тима, не надо меня сейчас на скандал провоцировать, - сказала Анна, - Эта девочка,Степанида, двух человек планировала отправить на тот свет, удалось ей это только наполовину, но все же… В двадцать три года такой закоренелой преступницей быть.
- Ань, ты не права, - сказал Тимофей.
- Права я, - сказала Анна, - Меня в четырнадцать лет никто не пожалел, а уж тут вообще ее жалеть не за что.
Не придя к общему мнению, семья решила обсуждать другую тему.
В конце января Анна возвращалась с работы и решила купить свежую газету у мальчика. Придя домой, девушка взяла газету и начала чтение.
Известие о том, что Степанида Леопольдовна Юступова и ее подельники будут повешены 30 января на одной из площадей Москвы, привлекло внимание Анны. Девушка решила, что грех будет не сходить на такое мероприятие.
Придя в назначенное место и очень удачно встав так, чтобы ее не толкали и было все видно, Анна начала смотреть. Разговоров в толпе, основной мыслью которых было сочувствие преступникам, девушка совершенно не понимала, поэтому, когда сбоку раздался голос «ну давай барышню спросим, что она думает», Анна сразу же ответила, что так им, извергам, и надо, что она рада, что хотя бы кучкой террористов на земле станет меньше и вообще, царской охранке еще надо работать и работать, чтобы полностью искоренить в стране крамолу.
- Агент полиции в штатском, поди, она, - раздался голос того самого человека, - Поэтому стой ты молча со своими мыслями о том, что люди не виноваты, пока жандармы в участок не забрали.
- Не агент полиции в штатском, а законопослушная гражданка, - ответила Анна и подумала, - «Да, смешно называть себя законопослушной гражданкой. Судимая ведь я… Но зато хотя бы все осознала, в отличии от этих идиотов»
Когда все окончилось, с каким-то непонятным удовлетворением Анна подумала:
«Ну вот, хоть на несколько преступников в Отечестве меньше стало. Так ей и надо было, полетела к чертям в ад эта идиотка».
Вдруг Анне стало непередаваемо жаль Варсонофия, мужа Степаниды.
«А вот мужа жалко», - подумала Анна, - «Вдовцом остался. Да ладно, найдет он себе нормальную бабу, а не прожженную проститутку и террористку».
- Ну что, Ань, как день провела? – спросил Тимофей жену, когда вернулся со службы.
- Нормально, - ответила Анна, после чего задумалась и рассказала мужу о событиях прошедшего дня и о том, что она сегодня видела, - Хоть на несколько преступников на Земле меньше стало.
Задумавшись, Анна продолжила:
- Знаешь, Тима, хотя бы я своим трудом на пользу Родине свои ошибки искупила, да, не мыла золото, но хотя бы ложки и матрешек вырезала да раскрашивала, поэтому никто не может упрекнуть меня в том, что сначала агитировала, а потом вышла на свободу, нет, вот в моем случае все было строго по закону. Так же, как и с ними.
