Набережная и порт Владивостока были полны народом, вышедшим встречать корабли из Беловодья. Почти вся наша флотилия, за исключением четырёх пароходов, прибыла в столицу русского Дальнего Востока. Корабли шли полупустыми, готовыми к погрузке семей наших мастеров, железных и медных отливок, кое-какого инструмента. На лето мы запланировали окончательную перевозку в Беловодье максимума ресурсов и всех рабочих, как желающих переселиться, так и тех, кого завербуем на несколько лет. Из товаров везли небольшое количество часов, бансов и трофейного оружия. Своих я рассмотрел за пару вёрст, трудно было не узнать старшего сына, подпрыгивавшего на самом краю причала. Одним из первых я спрыгнул на доски пристани, спеша обнять родных. Вместе с женой и детьми, меня встречал тесть, единственная незамужняя приёмная дочь, и младший брат жены — Фёдор.
Обнимая меня, он шепнул, — сегодня прибыл старый знакомый Пак из Кореи. Вовремя ты вернулся, Викторыч. Он злой, как собака, кроме тебя, ни с кем говорить не хочет.
— Что ж, — ухмыльнулся я злорадно, — посмотрим, что он скажет в своё оправдание. Передай ему, что жду его завтра, в девять утра.
Потом были другие встречи, народ обнимался, поздравлял друг друга и нас с возвращением, словно мы с Северного полюса вернулись. Наконец, мы добрались домой, и на меня буквально обрушились сыновья. Теперь они не давали мне даже рта открыть, рассказывая всё, что произошло в их жизни за полгода. Ирина пыталась втиснуться в их увлечённое лепетание, но, вскоре бросила это занятие и устроилась у меня под боком, на диване. Так мы и сидели, слушая щебетание сыновей, пока незнакомая женщина не вкатила в комнату типичный сервировочный столик двадцатого века. Вот это казус!
— Что это, дорогая? — я протянул руку к служанке.
— Эта наша горничная, по-русски её зовут Ксения, с осени помогает мне по хозяйству. А сервировочный столик нам Иван Палыч ещё осенью нарисовал, как сделать. Я зимой и заказала у мастеров, тебе подарок сделать хотела. Тебе не понравилось?
— Нет, Ирина, мне как раз понравилось. — Мы подождали, пока Ксения не подкатит столик к нам, присядет в книксене и выйдет из комнаты. — Чую, ты обзавелась и другой прислугой?
— Нет, ещё только одна девушка, поваром работает у нас. Отлично готовит, не поверишь, такая выдумщица, дети всегда до крошки её обеды съедают. Зовут её Таня, они с Ксюшей в нашем доме живут, на первом этаже, в левом крыле. С прошлого года у многих знакомых прислуга из корейцев, люди хорошие, исполнительные, чистоплотные, добрые. Между прочим, хорошо говорят по-русски.
— Понятно, давай попробуем, что твоя повариха приготовила, — через минуту говорить я уже не мог. Не хватало сил оторваться от вкуснейшего обеда, где каждое новое блюдо превосходило предыдущее ароматом и вкусом. На первое была традиционная корейская лапша, лучше которой я не то, что не едал, даже не нюхал. На второе припущенный рис, даже не так, РИС, вкуснейший, ароматнейший, во рту таял. С морепродуктами, где я смог узнать мидии, кальмара и какую-то рыбу. Дополняла блюдо морская капуста, равной которой я не помню с детства. Всё это в обрамлении полудюжины салатиков, варёных креветок, солёных грибков, красной и чёрной икры, знаменитой корейской морковки, и прочих вкусностей. Надо ли упоминать, что я не мог разговаривать полчаса, пока не оторвался от стола, превозмогая себя.
До темноты я так и не вышел из дома, разговаривал с детьми, играл с ними, слушал новости в пересказе старшего сына, с поправками и дополнениями Ирины. У моих друзей и подчинённых хватило такта не беспокоить нас тем вечером. Позднее, когда оба шалуна, наконец, успокоились в своих кроватках, наступило время любви. Неторопливой, мягкой, ласковой, и одновременно страстной, заставляющей терять всяческое ощущение времени и пространства. Потом мы долго лежали без сна, а Ирина говорила со мной, рассказывала свои женские глупости и страхи, делилась своими планами и спрашивала мои замыслы. Я, разморённый уютом и теплом, лежал, слушал голос жены и ни о чём не думал, наслаждаясь редкими минутами счастья.
Утро пришло внезапно, принесло с собой новые планы, сложившуюся в уме линию разговора с Паком. Мы успели позавтракать, жена отправилась с детьми гулять, я переоделся, ожидая визита корейского гостя. Он не заставил себя ждать, без двух минут десять Пак поднялся по лестнице и прошёл в залу. Я поднялся ему навстречу, протягивая руку для приветствия, сделал несколько шагов, стиснув руку гостя в крепком пожатии. Мы одновременно поздоровались, я по-корейски, Пак по-русски. Прошло всего полтора года с нашей первой встречи, но, событий эти восемнадцать месяцев вместили, словно целая эпоха.
