— Есть там золото, Евграф, есть! — весело удивлял я скептически настроенного собеседника. — Знаю наверняка, хотя место могу сразу и не показать. Иван подтвердит, он тоже знает про золото Калифорнии. Что касается золота, на Аляске его ещё больше, за сто лет не выбрать. Там я даже могу сказать, на каких реках и ручьях золото можно мыть, вот так! Не веришь? Зря, вернусь из столицы, лично туда охотников отправлю, локти кусать станешь.
— Нешто такое может быть, чтобы золота за сто лет не выбрать? — Удивлялся хваткий промышленник.
— Да что золото! — Входил я в азарт. — Там серебра в сто раз больше, почти, как у нас железа!
— На Аляске? — Недоверчиво прищуривался Романов.
— Какая Аляска, в Калифорнии! Там, в Калифорнии, чего только нет. И золото, и серебро в огромном количестве. И медь с железом. Там старые горы, вроде нашего Урала, полные разной руды, а людей белых нет. Живут одни индейцы, которые рыбу ловят, да зверя бьют из луков, вроде наших нивхов и айнов. Железа не знают, покупают у испанцев, те южнее нас по широте живут. Так, что Евграф, не успеешь отправить нынче летом людей в Калифорнию, пожалеем оба. Всю нашу прибыль английские да испанские торговцы заберут, они это побережье давно своей вотчиной считают. Не заселим Калифорнию за пять лет, не достанутся нам те богатства. — Я широко крещусь, — вот тебе крест, Евграф. Всё, что есть возле Амура, десятой доли не стоит калифорнийских богатств. Грех на нас будет, коли мы, зная всё это, мимо русского человека пронесём такую чашу.
— Так всё графьям в Питер уйдёт, — не выдержал Романов, горько скривив лицо. При мне он давно не скрывал своего пренебрежения к великосветскому обществу.
— Ха! — Я едва не рассмеялся вполне ожидаемой фразе. — А мы на что? Ежели с умом в Калифорнии развернуться, построить железоделательные и оружейные заводы, засеять поля зерном и засадить картошкой, добывать медь и серебро, так и раем земным то место будет. Много ли мы из Владивостока налогов в столицу отправили? Ни копейки, доложу я тебе. Ни рубля за четыре года не ушло в Санкт-Петербург. Всё, что я отвёз императрице, это подарки. А из России сколько мы с тобой денег и разного инструмента привезли? Сам знаешь не хуже меня. Пока мы мир с ханьцами не заключим, ясак здесь собирать и налоги никто не будет, по договору правобережье Амура ханьская земля.
— Плюнет Потёмкин на договор этот.
— Нет, если договор нарушить, ханьцы точно войной пойдут. Полурота поручика Синицкого много не навоюет, это даже из Петербурга видно. У Потёмкина сейчас о войне с турками голова болит, на Сибирь сил империи не хватит. Не надо считать, что у трона люди глупее нас. Все они понимают, что сейчас между ханьцами и Россией стоим только мы с тобой, а, точнее, Русская Дальневосточная кампания. И, если нас не поддержать бесплатно, придётся гнать войска за Байкал, а этих войск нет, и, денег на всё это жалко. К тому же, денег этих, как я догадываюсь, нет. Как нет и лишних войск у Петербурга, хватило бы с турками разобраться. Вот и получается, что если мы уйдём, на открытые золотые прииски тут же вернётся империя Цин. И не просто вернётся, а двинет на север, как сто лет назад, когда Россия уже потеряла все заамурские земли, срыла Албазинский городок. И, с трудом заключила мир, отделавшись огромными территориальными уступками.
Сейчас, если нас не поддержать, имею в виду Русскую Дальневосточную кампанию, начать сбор ясака за Амуром и запретить свои войска, Россия рискует земли до Байкала потерять, то в столице понимают. Потому и не душат нас налогами, ждут, пока жирок нагуляем. Тем более, что кое-какие подарки мы в столицу отправляем, и привезём ещё больше, подарим царице второй золотой прииск, с огромной добычей. Сам знаешь, всякий механизм нужно хорошо смазать, чтобы заработал, амурское золото и станет такой смазкой. Такое богатство Екатерина и Потёмкин тем более не захотят выпустить из рук, а удержать его можем только мы с тобой. Вот так. — Я разлил по фарфоровым кружкам крепкого чая и продолжил. — Ладно, пусть через десять лет налоги введут. Пусть. Ну и что? Кто мешает нам продавать инструмент, бансы, ружья? Ты убедился, что здесь купят любой наш товар, в любом, страшно большом количестве. Мы сто лет будем продавать Китаю, Корее, Аннаму и прочим азиатам оружие, бансы, инструмент, пароходы, наконец, а заполнить весь спрос до отказа не сможем. При таком положении дел любые налоги не страшны. Страшны европейские конкуренты.
