Света заплакала, слезы, которые так долго не шли, теперь душили ее. Она закрыла глаза – смотреть на родителей было больно. Как они могли так с ней поступить? Почему? Что случилось между самыми родными ей людьми? Одно лишь она знала точно – им наплевать на нее, она для них не причина, не гордость, не важный человек – пустое место, предмет. Они даже не попытались как-то объяснить, спросить ее мнения. И уж тем более все равно им было, как она прожила эти недели в лагере.
Девочка встала, все еще плача и беспрерывно вытирая глаза, будто пытаясь стереть с них изображение родителей, сидящих напротив, словно злейшие враги.
– Мне… мне нужно подумать, – она тоже попыталась сделать сильный голос, как у мамы – но у нее это получилось намного хуже.
– Решай скорее, – устало поправила волосы в прическе Мария Львовна. – И если ты со мной, то можешь собирать вещи, мы уезжаем сегодня же. Если ты с… ним, – и в голосе ее было столько отвращения, что Виктор Андреевич озлоблено на нее посмотрел, – то я уеду одна. Заберет тебя из лагеря через неделю, в конце смены, он один.
– Света, – мягко начал мужчина, но его снова перебили, на этот раз дочь.
– Мне нужно подумать. Я сейчас вернусь.
Девочка резко вскочила, всхлипывая. И побежала прочь. Она не знала, куда бежит, главное подальше от этих, внезапно ставших чужими, людей. Она бежала вдоль других беседок, скамеек, от которых раздавались счастливые голоса и взрывы смеха, почти выдохлась, но не могла найти причину остановиться. И вдруг поняла, что есть человек, которого она бы хотела увидеть сейчас. Женя тоже должен был быть здесь. Он упоминал, что его мать весь день будет на работе, но отец приедет посмотреть его выступление, а потом они тоже собирались посидеть в какой-нибудь беседке.
Теперь Света пошла дальше не спеша, оглядываясь по сторонам в поисках Жени. Постепенно успокаивая дыхание и всхлипы, вытирая щеки, обмахивая ладонями раскрасневшиеся глаза. Она издалека увидела Вадима, он сидел в одной из крытых беседок неподалеку и, молча, наблюдал за разговором своих собеседников. Их было видно плохо – из-за кустов шиповника.
Света пошла к Вадиму в надежде узнать у него, где Женя, она смотрела на парня, и в какой-то момент он посмотрел на нее в ответ. Их взгляды пересеклись, и девушке показалось, что Вадим неожиданно напрягся и даже словно испугался. Она снова заплакала и, пытаясь успокоиться, замедлила шаг. Медленно дойдя до цветущих ярко-розовыми цветами кустов, она увидела затылок сидящего напротив Вадима Жени. На секунду Света улыбнулась от радости, замерла, вытерла торопливо слезы – до него оставалась всего пара шагов. Она вновь посмотрела на Вадима и тут же замерла от его тяжелого, напряженного взгляда. Именно из-за этого она и услышала вдруг то, что никогда не должна была услышать.
Мужчина рядом с Вадимом был недоволен, его голос, неожиданно красивый и глубокий, сквозил злостью.
– Я не понимаю, ты чего добиваешься? – его ноги под столом, в начищенных до блеска ботинках, нервно стучали по полу. – Я уже все наперед рассчитал, а ты решил сломать все мои планы? Может, ты теперь пойдешь на простую работу, грузчиком или водителем? Или еще какой-нибудь бесполезной фигней будешь всю жизнь заниматься? Что ж, могу тебе это устроить. Мне все эти проблемы ни к чему! Можешь забыть и о карьере, и о своей пресловутой «мечте»!
От каждого нового слова Женя всей спиной вздрагивал, как от удара, и Света в испуге закрыла ладонями рот. Она пыталась понять, что здесь происходит, кто этот недовольный человек и что его так разозлило. Тут заговорил Женя. Он был холоден и равнодушен. Снова этот холод, от которого невозможно укрыться, и Света устало закрыла глаза.
– Перестань, пап, ты ничего не понял, – и в его голосе неожиданно появилась усмешка. – Это же просто выступление, образ, постановка. Уж кому, как не тебе в этом разбираться. То, что тебе звонила директор лагеря – всего лишь попытка вжиться в роль, да и просто валяние дурака. Сам бы пожил хоть денек в этом скучном лагере, тут и не на такое пойдешь от безделья. Самое важное для меня – конечно карьера. А эта Света мне просто никто. Очередное развлечение.
Он сказал это так уверенно, что Света покачнулась. Слезы потекли вновь, беззвучно, они затекали в рот, капали на нарядное, надетое специально для выступления, платье. Вадим так же пристально смотрел на девушку, хмурился еще сильнее, но был неподвижен. Он пытался подыгрывать Жене, главное, чтобы его отец, крупный музыкальный продюсер, поверил, что юноша одинок и свободен, что ничто не отвлекает его от карьеры. Вадим знал, как тяжело даются другу эти лживые слова, видел, как Женя опускает взгляд, старательно пытаясь обмануть отца, спрятать в глазах надежду сберечь свое счастье и в то же время карьеру.