В назначенное время мы подошли к Зимнему. Окна, где располагался Колонный зал, уже сверкали огнями. Отправив своих помощников наверх, я задержался у подъезда. Ничего подозрительного не заметил. Вот подкатил сверкающий лимузин. Из него вышел какой-то иностранец в цилиндре, открыл заднюю дверцу машины, помог выйти молоденькой девице в длинном черном платье. На пальцах спутницы блестели кольца с драгоценными камнями. За парой с веселым хохотом пробежали парень и девушка. Это, похоже, наши, фабричные ребята. Но вот мое внимание привлекла пролетка с кожаным верхом. Кучер едва сдерживал горячего рысака, нетерпеливо перебирающего ногами. Из пролетки никто не выходил. Возможно, она за кем-то приехала? Сейчас по ступенькам спустится пара, и пролетка умчится. Однако никто не спускался. И тут я заметил огонек папиросы. В экипаже кто-то был.
Сбегали минуты. Наконец, из пролетки появился моложавый, со вкусом одетый мужчина. «Уж не сам ли Барон?» — мелькнула мысль. Мужчина медленно поднимался по ступенькам, и я решил последовать за ним.
Предъявляя швейцару билет, незнакомец задал странный вопрос: «Много ли в зале красивых женщин?»
«Все красавицы», — улыбнулся старик.
В просторном зале было полно народа. Смешавшись с толпой, я приблизился к незнакомцу. Он стоял, прислонившись к стене, и с видимым безразличием оглядывал зал.
— Что это вы скучаете, Сергей Николаевич? — прощебетала красивая девушка в белом платье, подскочив к моему «подопечному».
— Охоты нет танцевать, — лениво ответил Сергей Николаевич и вынул из кармана маленькую коробочку. Открыв, протянул девушке:
— Угощайся, Верочка.
Девушка взяла две конфеты, но есть не стала, а, положив их в сумочку, как-то деловито отошла. Сергей Николаевич не спеша пошел к выходу. У дверей я догнал его и, предъявив удостоверение, попросил пройти в комнату дежурного.
— Пожалуйста, — пожал плечами Сергей Николаевич, — но вы меня определенно с кем-то путаете.
Я попросил его документы.
Мужчина выложил на стол паспорт. Я раскрыл документ. Все верно. Сергей Николаевич Мещеряков.
В это время мой помощник ввел в комнату Верочку. Девушка недовольно пожимала плечами, всем своим видом изображая недоумение. Увидев Сергея Николаевича, побледнела. Мой помощник сообщил:
— Одну конфету гражданка успела передать жене иностранца. Вторую пыталась выбросить при задержании.
Я развернул обвертку и разломал конфету. Внутри сверкнуло золотое кольцо с бриллиантом. Мужчина вынул платок и вытер им вспотевший лоб. Верочка жалобно ахнула. Я позвонил начальнику уголовного розыска и доложил обстановку.
— Об иностранцах мы сообщим в консульство, а задержанных доставьте в отделение, — распорядился он.
Вчетвером мы сели в пролетку, на которой приехал Сергей Николаевич, и лихо помчались по спящему Ленинграду в городское отделение милиции. Взглянув на Сергея Николаевича, мой начальник воскликнул:
— Кого я вижу — сам Алмаз!
Именно под этой кличкой Сергей Николаевич Мещеряков лет пять тому назад предстал перед судом за ограбление квартиры. Отбыл срок и… принялся за старое.
— За что, гражданин начальник, меня взяли? — заныл Алмаз. — Ну пришел я в Колонный зал, постоял немного и повернул назад…
Верочка знала немного. По субботам получала «конфеты», передавала их какой-нибудь иностранке, с которой заранее был заключен договор о продаже драгоценностей. Через неделю получала причитающуюся сумму и прятала ее в одном из тайников. За свои операции получала 200 рублей в месяц.
— От кого? — задал я вопрос.
Но девушка не знала адресата. Конверт обычно находила в почтовом ящике.
К утру, поняв всю безрассудность своих запирательств, Алмаз заговорил. Он — лишь промежуточное звено. Во главе «концерна» стоит Барон. Это от него Алмаз получал «товар» и передавал его Лунной ручке — Верочке.
Оставшись вдвоем, мы долго обсуждали, как нам выследить и задержать Барона. Очевидно было, что помочь в этом деле может только Алмаз, и я предложил отпустить его домой, освободить из-под стражи. Ведь Барон мог следить за Алмазом, оставаясь незамеченным.
Прошла неделя. Ранним субботним утром группа оперативников окружила место предполагаемой встречи преступников — Барона и Алмаза. Сделали это, понятно, незаметно для постороннего глаза.
Алмаз вышел из дома как обычно. На улице было по-весеннему шумно. В голубом небе — ни облачка. От квартиры Алмаза до Летнего сада — места встречи — дорога неблизкая, километра три. Но по инструкции Барона Алмаз должен был идти на встречу пешком. Как позже выяснилось, Барон следил за своим помощником, опасаясь «хвоста».
На углу в киоске Алмаз купил газету — это также предусматривалось правилами «игры», засунул ее в карман и двинулся дальше. В Летнем саду, выбрав свободную скамейку, сел и углубился в чтение.
Было 11.00, когда к Алмазу подсел высокий брюнет.
Не привлекая внимания гуляющих, оперативники окружили сидящих.
— Барон, вы арестованы, — сказал я и перевел, наконец, дух, радуясь, что все обошлось без стрельбы.
В управлении при обыске у Барона были обнаружены пистолет и коробка с шоколадными конфетами. Внутри каждой — драгоценная «начинка».
