- Бойцы, внимание! - во весь голос объявил сержант, отчего десятки взглядов устремились в его сторону.
Все молчали, ожидая, какие новости или приказы преподнесёт им сержант.
- Нам поставлена новая боевая задача! Тремя мобильными отрядами пробиться к "воротам города" и навязать противнику бой, нанеся ему максимальный ущерб! Приказываю бойцам первого и второго взводов собраться в главном зале и приготовиться к боевому выходу!
- Прошу прощения, товарищ сержант, а в чём смысл? Это же форменное самоубийство! На танки и БМП, да с автоматами...
- А сидеть здесь и подыхать под ударами дронов - в этом много смысла? Враг медлит, и мы обязаны этим воспользоваться! Иначе всё, что мы делаем, перестанет иметь смысл!
Воцарилась мёртвая тишина. Каждый был по своему прав. Идея навязать врагу свою игру сродни добровольной погибели, но если сидеть и бездействовать, тогда американцы похоронят остатки Национальной Армии нескончаемым шквалом дронов и ударов артиллерии.
Ещё несколько часов назад Иван отказался бы выполнять приказ командира своего взвода, посчитав его глупым и даже безумным, но сейчас, впервые столкнувшись с новой реальностью, он понял, что слова "движение - это жизнь" приобрели буквальный смысл. Чем больше солдаты сидят на месте, тем больший простор для действий они оставляют противнику. Падение обороны аэропорта уже является вопросом времени, а если дать американцам подготовиться, как следует, то гибель бригады, а вместе с ней и республики, станет делом одного массированного комбинированного удара с воздуха.
Нужно что-то делать - в этом сержант безусловно прав. Истину этих слов рядовой Максименко прочувствовал на своей шкуре. И даже если все смалодушничают и откажутся выполнять приказ, Иван всё равно подчинится вышестоящему командованию и, ежели так будет правильно, пойдёт даже на самоубийство.
Иван оглядел стоявших вокруг него бойцов. В глазах ранее уверенных и суровых солдат читались страх и неуверенность. Увидев ужасы войны своими глазами, взглянув на то, как страшно выглядят раненные, почувствовав мерзкий запах крови и пороха, животная боязнь за собственную жизнь и чувство обречённости взяли верх над желанием отомстить. Такими темпами оборона может обрушиться без боя. Дезертирство и падение морального духа хуже любого оружия.
- Ни за что! - раздался позади дрожащий голос.
Иван оглянулся. Смелое возражение принадлежало неказистому пареньку из соседнего взвода. По его плюгавому и худощавому телосложению, по веснушкам и очкам на глазах можно было с уверенностью сказать, что насмешек в школьные времена ему пришлось вытерпеть немало.
По толпе пошла волна перешёптываний.
- Поясни. - с удивлением в голосе ответил Гуляев.
- Вы просто бросаете нас на мясо! Я не буду умирать за старых пердунов из штаба, которые хотят лишь спасти свои шкуры!
Послышались одобрительные выкрики, множившиеся с каждым мгновением. Про себя Иван удивился тому, что одного лишь налёта хватило для того, чтобы бравада улетучилась, а на смену ей пришла паника.
- А хрен ли ты здесь тогда забыл, неженка? Какого чёрта вообще в армию пошёл, если жопу свою подпалить боишься?
- Да я вообще не собирался воевать! Я должен был уже в Европе быть, а не сидеть в этой дыре и воевать за эту сранную республику!
Недовольство в рядах бойцов начало стремительно нарастать. И главной проблемой было наличие оружия у толпы, что в любой момент могла стать враждебной.
- Мы не будем умирать из-за тупости командиров!
- Вам надо - вы и воюйте!
- Нахрен эту страну!
Иван сжал кулаки.
- А вы я смотрю до сих пор не поняли, - громко возгласил Иван, отчего толпа тут же утихла - Игры кончились, теперь всё по взрослому! А вы канючите, как дети малые! Думаете, будто если вы пустите сопли, то придёт мамочка, утрёт носик и сиськой накормит!
Даже Олег был в шоке от того, как внезапно не на шутку разошёлся его товарищ.
- Бездарные политиканы продали республику! СИБ самораспустилась, бросила нас умирать! Мы - последние, кто может спасти республику, кто может остановить тварей, пришедших к нам с войной! Мы, и никто больше!
Иван бросил гневный взгляд на плюгавого, съёжившегося от страха:
- В Европу хотел свалить, сучара трусливая?! Оглянись вокруг - вот она, твоя Европа! Вот, цивилизация! Вчера уверяли, что мы их друзья, а сегодня молча смотрят, как американские бомбы падают на наши дома! Доволен, ублюдок?! Или французские круассаны и немецкое пиво вкуснее свободы?!
Рядовой Максименко оглядел всех стоявших вокруг него бойцов, после чего покрепче перехватил автомат.
- Мы - последняя надежда Молдовы на выживание! И если вы настолько трусливы, что боитесь себе в этом признаться, то вы такие же враги республики, как и американцы!
Выдержав недолгую паузу, Иван продолжил уже спокойным голосом, однако выглядел он ещё более пугающе: