- Запад пожирает сам себя. Это началось отнюдь не вчера, и не позавчера, но многие десятилетия назад. Западные люди отвергли великие идеи и смыслы, сосредоточившись исключительно на собственном благосостоянии и преумножении своего величия. На этом они и прогорели. Западные люди оказались через чур примитивны для той власти, что они получили в свои руки. И эта самая власть в руках недалёких и примитивных людей привела к тому, что мир сгорает в пожарище надвигающейся мировой войны!
Дед настолько увлечённо и громогласно вещал о своём видении ситуации, что смог заинтересовать даже тех бойцов, что сидели на броне соседних боевых машин.
- А мы то тут при чём? - спросил Малый.
- При том, Малый, что мы другие. Запад показал, что он не способен привести человечество к лучшему будущему, что его путь - путь разрушения, порабощения, корпоратократии и торжества империализма. Это путь, который ведёт человечество в бездну. И в данной ситуации русский народ, который до недавних пор считали диким и нецивилизованным, теперь видится миру, как народ, способный указать человечеству новый путь. Предложить новые идеалы, решить те проблемы и задачи, с которыми не справился Запад. То, что наши слова и наша песнь звучит в каждом уголке мира, говорит лишь о том, что люди видят нас спасителями и готовый пойти за нами, в надежде, что мы приведём человечество к процветанию!
- Ты хочешь сказать...
- Мы не просто боремся за своё существование. Мы боремся за новый мировой порядок! За новые ценности, идеи и смыслы! За торжество совести, человечности, за созидание и прогресс! Этим мы и отличаемся от Запада! Тем, что мы не порабощаем, но спасаем. Мы ненавидим империализм, потому что сама его суть противоречит нашей природе! Мы с самого своего начала искали братства и единства человечества. А посему быть противниками империализма есть наша историческая миссия!
Под одобрительные возгласы и матерные междометия, с оглушительным рёвом, над головой пронеслась пара истребителей Су-57, устремившаяся на Запад. Солдаты же, проводив истребители взглядом, тут же приковали свои взгляды к приближающемуся со стороны города офицерскому УАЗику. Автомобиль нёсся на высокой скорости, однако по мере приближения к скоплению бойцов постепенно сбавлял скорость, пока не остановился окончательно.
Солдаты неизменно стояли у своих бронемашин, сидели на броне танков и БМП и все, как один, не спускали глаз с УАЗа, вставшего меж двух стройных рядов бронемашин. Дверь пассажирского сидения отворилась. Послышались сотни озабоченных вздохов, словно бы сотрясших воздух. Из машины вышел высокий, стройный, седовласый мужчина с холодным, сосредоточенным взглядом. Его движения были точны и плавны, выражение его лица ни на миг не изменялось. Однако во взгляде его появилось что-то такое, что вселяет одновременно и трепет и уважение. Алексей не мог поверить своим глазам. Это был генерал Курахов.
- Это же...
- Генерал Курахов. - констатировал Кубань.
Не проронив ни единого слова, седовласый генерал под пристальными взглядами бойцов быстрым шагом направился к ближайшему танку, стоявшему в середине колонны на правой стороне улицы. Это был старенький Т-90, модификации А. Множество вмятин на лобовой проекции и корпусе, стёртая краска, ржавые катки и кустарно установленные блоки динамической защиты выдавали в нём ветерана боёв за Украину. Бойцы ласково называли его "Кубасик", а историю этого танка знал каждый в батальоне. Он участвовал в боях с самого первого дня, с 24 февраля 2022 года. Он был не раз подбит, два раза повреждения принимали за критические и уже было думали, что больше старичок в бой не вернётся. А он возвращался. Таким он и дожил до наших дней. Потрёпанный, устаревший, но непобеждённый.
Взобравшись на танк, генерал тяжёлым взглядом оглядел те десятки, а может быть и сотни бойцов, покинувших места, на которых они пробыли последние несколько часов. Хоть бы одним глазком взглянуть на легендарного генерала, который даже в самые тяжёлые времена не бросал своих бойцов и сохранял контроль над Западной группировкой войск, за что заслужил глубочайшее уважение от военнослужащих.
Солдаты же с восхищением смотрели на командующего, ожидая, что скажется. Наконец, выдохнув, генерал сказал: