Атакующие пехотные отряды были разбиты. Никто не ушёл живым. Многих кровавыми ошмётками разбросало в разные стороны. Некоторые тела бездыханно валялись в поле, окропив травы и землю-мать своей кровью, бесцеремонно убитые снайперами. Дерзкая атака обернулась гигантскими потерями и отсутствием каких-либо результатов. Душевный подъём, воцарившийся в бригаде после пламенной речи рядового Максименко, сменился упадком и деморализацией бойцов.
Отступать некуда, враг загнал их в угол. Помощи ждать больше неоткуда.
- Мы все умрём... - уловил полковник, стоя в глазном зале и глядя на группы поникших бойцов.
Он обернулся и увидел невысокого солдата, припавшего к одной из многочисленных стоек регистрации на рейсы. Он весь скрючился, закрыл лицо руками и стоял, всхлипывая и подрагивая. И вдруг, он завопил во всеуслышание:
- Нам всем конец! Они нас всех убьют! Мы все умрём, вы понимаете это?!
Сначала на бойца, и а затем и на обескураженного полковника устремились десятки пустых, подавленных взглядов. Взглядов людей, увидевших войну своими глазами. Из разных концов зала послышались одобрительные возгласы. Полковнику вдруг стало ясно, что рядовому Максименко удалось лишь подавить упадничество, но никак не обрубить его на корню. Тем временем группы солдат начали сбиваться в толпу, ежеминутно полнившуюся солдатами, прибывавшими в главный зал с разных концов аэропорта.
Краем глаза полковник успел заметить одного из ротных командиров, вынырнувшего из толпы. Белозёров тут же обратился к нему.
- Капитан, что происходит? Почему бойцы покинули позиции?
Полковник был не из дураков и прекрасно понимал, с чем имеет дело. Вопросы были неуместны. В ответ капитан Спыну, командир третьей роты второго батальона, обречённо усмехнулся.
- Позиции? О чём вы говорите, товарищ полковник? Оглянитесь вокруг! Мы в котле, американцы вот-вот сотрут нас в порошок! И мы будем просто стоять и ждать своей смерти? Почему же мы ничего не предпринимаем? Почему вы нам ничего не рассказываете?
Солдаты громогласно поддерживали капитана, явно говорившего от лица всех бойцов бригады. И посему россыпь его вопросов звучала, как некий крик души.
- Ответьте, товарищ полковник. - капитан не оставил Белозёрову выбора. Настало время для того, чтобы выдать всю правду. Иного шанса может и не быть.
- Что ж, ты прав. Только вот правда - она как укол. Её действие может быть как благотворно, так и разрушительно. И прежде, чем ты её узнаешь, скажи мне: ты готов впредь жить с этой
- Что же, ты выбор свой сделал. - тяжело вздохнул Белозёров, после чего повысил голос, обратившись ко всем находившимся в главном зале. - Ты прав, мы обречены. И в этом нет нашей вины, потому что это было предначертано...Рывок в город, оборона аэропорта - всё это изначально было обречено на провал и не имело ни малейшего смысла. Республику не спасти - это факт.
- Тогда зачем всё это?! - вскричал кто-то из бойцов.
- Потому что ставки взлетели до небес! - ответил полковник - Этот бой! Это бой не за город, и даже не за республику! Это бой за всё человечество! В подземных сооружениях под аэропортом находится контейнер с боевым вирусом, способным в считаные недели уничтожить человечество! Стоит мне нажать на одну кнопку, и ящик Пандоры будет открыт немедленно! Города исчезнут за сутки, за недели вымрут континенты!
- Боже мой... - обречённо протянул капитан Спыну.
- Это - Директива 33 - наш громовой молот! Директива должна была спасти республику, остановить безумие империализма хотя бы угрозой уничтожения! Война назрела давно...и я знал, что она начнётся...
- Тогда почему ничего не сделали?! Почему не спасли Молдову?! - послышались множественные обвинительные возгласы.
- Каюсь, я виноват! Я поверил в то, что Запад не пойдёт на такое безумие, не поставит под угрозу выживание человечества! Я верил в благоразумие земных людей! Но я ошибся...люди оказались бессердечными животными, неспособными на самоконтроль! Ради наживы и власти они готовы весь мир загнать в могилу, надеясь, что это не они продолжат умирать! Но...неужели вымирание - это то, что мы заслужили, неужели не было иного выхода...
Полковник выдержал паузу, находясь под натиском сотен взглядов, после чего продолжил: