Вдруг меня осенило. Я расчехлил один из подсумков и достал оттуда маленькую записную книжку. Это был блокнот Егора. Сколько я его знал, он никогда с ним не расставался. У моего друга была мечта - он всем сердцем желал писать музыку. Когда он мне показывался написанные кривым почерком на мятых листах текста, я всегда хвалил и приободрял его, поощряя его движение вперёд, хоть сами текста и были довольно-таки дрянные.
И сейчас, когда я в последний раз прощался с товарищем, он отдал мне свой блокнот. Протягивая его мне, он словно бы отрывал кусочек своей души, отдавал мне часть себя и своей памяти, свято веря, что я сумею его сохранить.
Я открыл блокнот на крайней исписанной странице. Мятый листок был испачкан пылью, грязью и каплями крови, сквозь которые виднелись линии, аккуратно выведенные серым грифелем простого карандаша. Вверху страницы, вместо названия, красовались три звезды, ниже которых колонной тянулся текст:
Очень трудно не быть малодушным
Но у меня не дрогнет нерв
Сомнения любые мне чужды!
Ну какой же он все-таки глупый
Я уже вижу его злобный оскал
Сейчас он узнает как умирает русский!
Выбор мой сделан - я остаюсь!
И пусть в обойме последний патрон
Я умираю но не сдаюсь!
Что я выполнил свой долг
И только мама будет знать
Что по другому я не мог!
Врагом окруженным
Где стою там и паду
Но останусь непобежденным!
Выбор мой сделан - я остаюсь!
И пусть в обойме последний патрон
Я умираю но не сдаюсь!
И подует свободы ветер
Меня больше нет
Но подвиг мой вечен...
Что казалось невозможным
И будет страшно узнать врагу
Что нас таких - миллионы!
Выбор мой сделан - я остаюсь
И пусть в обойме последний патрон
Я умираю но не сдаюсь...
Внутри меня воцарилась душевная пустота. Я потерял лучшего друга, бывшего Человеком с большой буквы. Этот несчастный клочок бумаги, оставленный им, хранит в себе историю о том, как маленькие люди совершили великий подвиг. Подвиг, который, сложись всё иначе, мог бы войти в историю.
Мы сидели на крыше высотного здания. Отсюда открывался чудесный обзор на родной и горячо любимый город. Хотел бы я ещё хоть разок взглянуть на такой Кишинёв, каким он был до войны. Зелёный, полный жизни и почти, что бесконечный, стоящий под голубым небосводом и обрамлённый лучами солнца.
Мне было больно видеть его таким, каким он был сейчас. Чёрный дым заволок небо, лучи восходящего солнца с трудом пробивали себе путь к земле. На улицах и главных дорогах шли нескончаемые бои за жизнь, но силы дьявола раз за разом одерживали победу.
Шанса на спасение нет. Высота захвачена американцами. Там, внизу, в луже собственной крови лежит расстрелянный Вадик, а рядом с ним обезображенный взрывом труп Егора.
Парни...На что же вам такая участь? Вы были лучшими, таких, как вы, нет больше нигде! Мы много где согрешили. Но когда смерть предстала перед вами, вы заглянули ей прямо в глаза и встретили её с достоинством.
Они пожертвовали собой, чтобы мы с Полиной смогли увести детей. Тем не менее, мы всё равно оказались в тупике. С крыши уходить было некуда, а враг уже шёл за нами.
Я ещё раз взглянул на пылающий город. Город, где под свинцовым дождём шёл бой между истиной и самим человеческим злом. Там, далеко, прямо сейчас бригада отца, не считаясь с потерями, удерживает аэропорт.
Я взглянул на Полину. Она тихо плакала, прижимая к себе троих детишек, чьих родителей убили те мрази, что пришли в наш дом с войной. Кто бы мог подумать, что девушка, изначально представшая передо мной беспринципной эгоисткой, на деле будучи разбитой и заблудшей душой, вновь научится заботиться и любить? Кто бы мог подумать, что весь этот кошмар станет началом её пути к искуплению?
- Пора заканчивать, Андрей, - едва слышно сквозь слёзы прошептала Полина, - ты же понимаешь, что никто не придёт? Никто нам не поможет...
- Да... - обречённо согласился я.
- Тогда закончи наши мучения... - пролепетала она, кивнув на пистолет в моей руке.