Наконец, налёт, длившийся жалкие несколько минут, закончился. Он обернулся тяжёлыми для армии потерями. Десяток единиц бронетехники был уничтожен или повреждён. Десятки бойцов получили ранения. Кого-то разорвало в клочья. Оборона хоть и выстояла, но была серьёзно потрёпана.
Ване было страшно смотреть на обезображенные тела погибших парней, слёзные крики раненных мальчишек разрывали голову изнутри. Хотелось завопить, забиться в угол, заткнуть уши руками и притвориться, словно ничего этого нет. Словно это всё просто страшный сон. Просто сон. И вот, сейчас он проснётся у себя дома, в объятиях любимой девушки, а за окном будет светить солнце, обрамляя просыпающийся город своими лучами.
Но реальность полна разочарований. И вместо счастья и удовлетворения, молодого парня окружает лишь страх, злоба и горе. И ради того, чтобы победить кошмар, чтобы позволить жизни восторжествовать на смертью, он должен сражаться, не опуская автомата. Сражаться ради лучшего будущего, ради наступления мира.
Забросав штурмовую группу гранатами и вынудив её отступить, мы тем самым обозначили своё местоположение и фактически загнали себя в ловушку. Штурмовые отделения тут же плотно обложили высотку, отрезав нам путь наружу. Теперь отступление не представлялось возможным. Однако, на несколько часов бои стихли.
Врагу эта передышка была необходима: высота была за нами, а тесные коридоры и лестничные площадки играли нам на руку. По сути, участью врага стала гибель от наших гранат, ибо прятаться от них было негде. Тем не менее, время играло против нас. В бою на истощение победу одержать не получится, боекомплект у нас не бесконечен, а пополнять его попросту неоткуда. Но прекращение огня на несколько часов позволило нам опомниться, перегруппироваться, а также захватить пленного.
Его посекло осколками, но, вопреки нашим ожиданиям, он не умер, а попросту потерял сознание. По-видимому, тело погибшего товарища уберегло его от взрыва. Теперь же его бессознательное тело лежало на полу в спальне, где его сторожил Колян по своей собственной инициативе.
Прав был Егор - сломался Коля. За все эти мучительно долгие часы он не проронил ни слова. Вместо этого, он не спуская глаз с пленного сидел на полу и тихо плакал.
Вадик засел на лестничной площадке, Лёха наблюдал за обстановкой на улице. Полина перевязывала Егора, периодически поглядывая на меня.
- Ты как? - спросил я у товарища, корчившегося от боли.
- В порядке, - сквозь зубы пропыхтел он, - просто задело...
Но среди творящегося кошмара нашлось место и добру. Все эти часы Полина ни на шаг не отходила от детей, оберегая их, словно своих. Я лишь удивлялся тому, сколь стремительно она преобразилась. Человек, всегда думавший лишь о себе и о собственном благе, смог найти себя в заботе о тех, кто нуждается в этом. Жаль, что просветление произошло лишь тогда, когда мы стоим на краю пропасти, готовые в любой момент свалиться в бездну.
- И нахрена мы вообще его притащили сюда?! - с возмущением в голосе сказал Егор - Лучше бы оставили его там, сдох бы, как собака.
- Он нам нужен. - проговорил я - есть у меня одна идейка.
- И всё же, - встрял в разговор Лёха, не отрывая взгляда от окна, - не могу поверить! Неужели это русские?
- Нет. - отрезал я - Вот затем он нам и нужен. Устроим допрос с пристрастием.
Канонада не стихала ни на секунду, в городе повсеместно кипели бои. Поначалу слышны были лишь пулемётные очереди и звуки стрелкового боя, изредка заглушаемые залпами крупнокалиберных орудий. Но пару часов назад всё изменилось. Сперва совсем близко, со стороны восточных дорог, вдруг загремели танковые залпы, столь же резко стихшие. Ещё пару десятков минут спустя с другого конца города начали доноситься звуки полномасштабных общевойсковых боёв. Звучали разрывы танковых снарядов, стучали крупнокалиберные пулемёты и автоматические пушки, один за другим бились об землю дроны-камикадзе.
В глубине души заискрилась надежда. Надежда на то, что армия нас не оставила и явилась в умирающий город, чтобы спасти его. Наши догадки подтвердились радиопереговорами противника, который, видимо, был шокирован и даже напуган таким поворотом событий. Судя по всему, появление наших танков в городе стало для него неожиданностью.
Из хаотических радиопередач стало ясно, что около полудня на восточных подступах к городу появились мобильные разведотряды, совершившие самоубийственный наскок на позиции наступающих вражеских войск. Я не мог поверить в то, что наши войска вот так просто попёрли в лобовую атаку на превосходящие силы врага. И я не ошибся.
Удар по восточным подступам был не более, чем отвлекающим манёвром. Шесть бронемашин и два десятка человек стали ценой, которую пришлось заплатить, дабы с минимальными потерями прорваться в город с другого края, сохранив эффект неожиданности. С наскока военным удалось взять под свой контроль аэропорт, превратив его в свой первый и единственный форпост.