- Тогда убей меня! Отомсти тому, кто, возможно, убил твою сестру! Хочешь? А? А быть может это она была в квартире на пятом этаже! Может быть твою сестру я трижды трахнул, после чего пристрелил эту суку!
- Зачем ты всё это говоришь нам? - задумчиво протянул Егор.
- А что мне терять? Я всё равно не жилец, а всем вам всё равно пизда! Вы же уже покойники, и всё, что вы делаете - предсмертная агония курицы с отрубленной головой!
- Дай, я пристрелю эту мразь! - воскликнул Колян, направив ствол в сторону американца, но Лёха накинулся на него, не дав сделать выстрел.
- Кончай его! - неожиданно для всех возгласила Полина словно бы не своим голосом.
В нём не было прежней доброты, заботы и испуга. В нём вновь звучала надменность, эгоизм и непоколебимая уверенность в себе. Это был голос той самой Полины Шумиловой, которая впервые предстала предо мной неделю назад.
- Чего? - дрогнувшим голосом переспросил я, и завеса гнева тут же спала. Я словно бы пробудился ото сна.
- Убей его! Убей эту тварь! - Как заведённая, повторяла Полина, а я попросту не мог поверить в то, что она способна столь резко меняться. Значит, я в ней ошибся. Выходит, всё, что я увидел за последние дни - лишь очередной образ, а личина меркантильной и высокомерной девушки никуда не исчезла, а попросту отошла на второй план.
- Значит так, да, - разочарованно протянул я, - наверное, легко повелевать чужими жизнями, стоя за спинами пацанов.
Я почувствовал, как из глубины души поднимается ненависть, но я пытался сохранять контроль над собой. Не могу поверить, что буквально две минуты назад я был готов убить американца. От одной мысли о том, что на некоторые минуты гнев завладел мной, стало страшно.
- Ну конечно, ты же кровь только в фильмах видела, пока папаша распоряжался чужими жизнями! Легко повелевать другими, когда ты - хозяин мира! В отличие от тебя, я всё это говно видел на улицах, лично кровью умылся! - я перешёл на крик - И когда я видел, как такие же парни, как и я, падали на землю без сознания, я из раза в раз давал себе обещание - не добивать беззащитного! Мы люди, а не зверьё!
Я остановился, чтобы перевести дыхание. Полина недоумённо смотрела мне в глаза, но меня было не остановить.
- Я думал, ты изменилась! Думал, ты стала добрее, думал, что нет больше в тебе цинизма! Видимо, я ошибся!
Не глядя на остальных, я поспешил к выходу, но в проёме повернулся, окинув взглядом пацанов:
- Если кто попытается пристрелить его - убью нахуй! - прорычал я, после чего, гремя берцами, покинул квартиру, отправившись вверх по лестнице.
Я сидел на лестничной площадке, прижавшись спиной к двери одной из квартир и закрыв лицо руками. Рядом лежал автомат. Я словно бы очутился в другом мире. Будто нет никакой войны, и всё, что произошло за последние часы было ненастоящим и случилось вовсе не со мной. В тот момент я был наедине со своими демонами.
Их голоса были оглушительно громкими, они кричали, пытались пробиться вглубь моей души. Они твердили, что враг не заслуживает пощады, что он потерял свою человечность, что жалость к нему - проявление слабости. Они корили меня за то, что я не пристрелил Капитана Смита, за то, что я накричал на Полину, за то, что разочаровался в ней.
Но я не мог с ними согласиться, не мог позволить себе слиться со тьмой. Я всем сердцем верил, что только человечность есть наше спасение. Я был уверен в том, что поступил правильно, не убив раненного пленника. Это и отличает меня от врага, который пришёл с войной на нашу землю. Я не даю гневу и первобытной злости возобладать надо мной, не теряю контроля над собой и делаю всё, чтобы сохранить честь и совесть. Однако демонический зов всё громче звучит в моей голове, а голос добра становится всё менее слышимым, и, вот-вот он угаснет и никогда не зазвучит вновь. Я был в шаге от того, чтобы упасть в объятия к демону, затаившемуся внутри меня.
Казалось, словно я был готов прямо там, в темноте подъезда, на холодном полу, под глухие звуки пулемётных очередей и завывания ветра, свернуться калачиком и сойти с ума, но меня уберегла Полина, беззвучно возникшая на лестничной площадке.
Мне не хотелось с ней разговаривать, мне не хотелось вновь напоминать себе о собственной глупости. Не хотелось напоминать о своей наивности и о том, что я вот так вот легко поверил в то, что человек способен измениться за считаные дни.
Я пытался даже не смотреть в её сторону, но только она заговорила, как я тут же поднял взгляд на девушку. Она смотрела на меня глазами, полными печали и сожаления, словно бы раскаиваясь за что-то.
- Прости меня... - она прилагала титанические усилия, выдавливая из себя один слог за другим. Всё говорило о том, что извиняться перед кем-либо она не привыкла.
- Нет, ты что! - саркастически усмехнулся я, сверля её взглядом - Это я во всём виноват. Виноват в том, что я такой наивный и легковерный...
Я хотел было высказать ей всё, что думаю о ней, но она меня опередила:
- Нет, ты прав, Андрей! - воскликнула она, приблизившись ко мне - Я не права! Я не имею права никого судить, не могу никого упрекать!