Там, на бульваре, где распивающая пиво и слабоалкогольные энергетические напитки молодежь мирно соседствовала с вездесущими доминошниками и шахматистами пенсионного возраста, его уже дожидался Федор Филиппович. Не здороваясь и вообще не подавая вида, что знаком с ним, Чапай присаживался на его скамейку, доставал из полиэтиленового пакета большой почтовый конверт со специально припасенными хлебными крошками и принимался кормить голубей, которых, откровенно говоря, горячо и искренне недолюбливал. Рядом с Федором Филипповичем на скамейке всегда лежал точно такой же желтый конверт; разбросав крошки, Чапай клал свой конверт подле генеральского, любовался голубями еще минуту или две, а затем прятал в полиэтиленовый пакет конверт Федора Филипповича, вставал, и, не прощаясь, уходил. Рядом с генералом на садовой скамье оставался лежать пустой конверт из-под хлебных крошек, о дальнейшей судьбе которого Василий Иванович мог только гадать.
Придя домой, он вынимал из большого желтого конверта другой, поменьше, и откладывал его в сторонку. Достав из секретера презентованную генералом шариковую ручку, включал вмонтированный в ее нерабочий конец ультрафиолетовый светодиод и направлял фиолетовый лучик на пустой конверт. В ультрафиолетовом свете на лицевой стороне конверта становилась видна надпись: адрес, по которому надлежало доставить меньший конверт, и имя человека, которому будут «по ошибке» звонить в следующий раз.
В ожидании этого следующего раза Чапай убирал пустой конверт в ящик кухонного стола, чтобы, когда придет время, накрошить туда хлеба, а второй, ради которого и производились все эти конспиративные манипуляции, клал во внутренний карман спортивной курточки, застегивал карман на пуговку и отправлялся по указанному адресу.
Что было в этих конвертах, он не знал, но догадывался. Увесистый, довольно толстый, податливо сгибающийся пополам предмет прямоугольных очертаний, судя по его размерам и тактильным ощущениям, не мог быть ничем, кроме пачки денег. Толщина пачки намекала на внушительность суммы, если только купюры были не пятирублевые. Впрочем, вряд ли это вообще были рубли: не надо забывать, кто передавал Василию Ивановичу эти конверты, а генералы спецслужб на рублевую мелочевку не размениваются.
Еще в конверте временами прощупывался лист плотной бумаги, здорово смахивающий на фотографию. Конверты тоже были плотные, и разглядывать их на просвет не имело смысла: только зрение зря испортишь.
Даже человек, никогда на пушечный выстрел не подходивший к органам, сообразил бы, что это за конверты, а также кому и с какой целью они передаются. Отставной сотрудник особого отдела, почетный ветеран давно прекратившего свое существование Комитета государственной безопасности СССР Саблин сообразил все это с первого раза, но никакого шока от своей догадки не испытал: он был не ушедший на покой терапевт или какой-то другой законопослушный шпак и знал — правда, только теоретически, но зато наверняка, — что заказные убийства были, есть и еще долго будут одним из обыкновенных, будничных методов работы спецслужб всего мира.
В выборе способа передачи конверта адресату генерал предоставил Василию Ивановичу относительную свободу. Условие было одно: передача должна происходить незаметно для окружающих. Остальное, как правило, зависело от места встречи и сопутствующих оной обстоятельств. Однажды, к примеру, Чапай подошел к адресату со спины в переполненном вагоне метро, как в щель почтового ящика, опустил конверт в расстегнутую спортивную сумку, что висела у него на плече, и полез сквозь толпу к выходу.
Эти приключения происходили с периодичностью от трех недель до нескольких месяцев. Случалось, что Василия Ивановича не беспокоили по году и даже больше, но рано или поздно его старенький «Сименс» снова принимал ошибочный вызов, и Чапай отправлялся в очередное путешествие. Не кривя душой, назвать эту работу опасной было затруднительно; единственное, что по-настоящему в ней напрягало, это постоянное сознание того, с кем и зачем встречаешься. Впрочем, это маленькое неудобство с лихвой искупалось солидной прибавкой к пенсии, которую Василию Ивановичу аккуратно переводили на его банковский счет ежемесячно, независимо от того, работал он в этом месяце курьером или безвылазно, не считая коротких отлучек в ближайший гастроном, забивал во дворе с мужиками многострадального козла.
