— А вот как раз таки и нет, — возразил Буров. — Я лично, своими собственными глазами видел секретный отчет, согласно которому бен Ладен был взят где-то в Европе одним из наших агентов и по действовавшей на тот момент договоренности сдан с рук на руки представителям США. Что было потом, просидел он все это время в каком-нибудь Гуантанамо, сбежал, был нарочно отпущен на волю, а потом снова найден и убит, теперь не выяснишь, да нам это и ни к чему. Но его поимка более чем за год до официального сообщения о смерти, осуществленная российским агентом — достоверный факт. Теперь ты понимаешь? Вижу, что не до конца. Я тебя не байками развлекаю, Андрей ты мой Родионович, а пытаюсь объяснить, с кем нам нынче приходится иметь дело. Это не тупой исполнитель, а талантливый универсал с огромным опытом и широчайшими возможностями. И еще я пытаюсь тебе втолковать, что ты, лично, уже в течение некоторого времени находишься под прямой, реальной угрозой физического уничтожения.
— Я?
— Если тебя это хоть немного утешит, то не ты один, а вся теплая компания, которую ты собрал. В том числе, разумеется, и твой покорный слуга. Я уже говорил тебе, что Потапчук опасен, и теперь объясню, почему. Он давно работает в органах, всей душой болеет за свое дело и при этом неглуп, что бы ты о нем ни думал. Большинству людей наплевать на все, кроме собственной выгоды, что делает их гарантированно безопасными для нас. А этот старый чудак совмещает донкихотские замашки с профессиональными навыками разведчика и уровнем информированности генерала ФСБ уже так долго, что просто не мог не задаться вопросом: а что это, собственно, такое происходит? Почему это чеканная формулировка Черномырдина — хотели как лучше, а получилось как всегда, — десятилетиями не утрачивает актуальности? Словом, он нас вычислил — не нас конкретно, разумеется, а только теоретическую возможность существования группы лиц, проводящей, скажем так, определенную работу.
— Придумал сказку, — вставил Пермяков.
— Скорее, гипотезу, которая, как всякая гипотеза, нуждается в проверке.
— Не представляю, как такую гипотезу можно проверить.
— Вообрази себе, я тоже не представлял. А этот упрямый старый хрыч, которому ты давеча отказал в наличии интеллекта, представил. Представил, сразу же взялся за дело и к настоящему времени даже успел получить кое-какие косвенные подтверждения своей версии. Ему удалось нащупать правильную ниточку, аккуратно за нее потянуть и прийти к тем же выводам, которые в свое время сделали мы с тобой: чтобы малыми силами, не создавая собственной политической партии и боевых отрядов, подготовить почву для… э…
— Понятно, — пришел ему на выручку Пермяков.
— Для этого необходимо постоянно находиться при власти. Не У власти, а ПРИ ней — рядышком, в тени крупных политических фигур, на вторых ролях. Достигнуть определенного уровня и далее двигаться исключительно по горизонтали, не поднимаясь на самый верх, но и не опускаясь, постепенно становясь незаменимым и незаметно прибирая к рукам тех, кто, как им кажется, руководит всем и вся по своему усмотрению. Они принимают то или иное решение в соответствии с требованиями текущего момента, но им и в голову не приходит, что момент возник не сам собой, а был кем-то умело создан. Да что тебе объяснять! В общем, Потапчук все это сообразил и принялся искать как раз таких организаторов текущего момента — вечных и бессменных советников, помощников, заместителей, управляющих делами и референтов. И некоторых, представь себе, нашел. Правда, по известным тебе причинам я не в курсе, наши это люди или нет… Списочек посмотришь?
Пермяков молча протянул руку. Теперь его холеное лицо выражало хмурую озабоченность, меж насупленных бровей залегла глубокая вертикальная складка, а уголки поджатых губ сердито опустились. Буров вынул из внутреннего кармана, развернул и передал ему список, состоявший всего из шести фамилий, напротив каждой из которых значилась занимаемая в настоящее время должность.
— А, черт! — с досадой процедил Политик, бегло ознакомившись с этим документом.
— Неужели есть попадания? — изумился Филер.
Возвращая список, Андрей Родионович молча показал ему рогатку из среднего и указательного пальцев, похожую на латинское «V». В данном контексте этот жест означал не победу, а просто количество рассекреченных не в меру дошлым и пронырливым генералом Потапчуком членов теневого кабинета министров. Потягивая коньяк, Иван Сергеевич на всякий случай заглянул в список одним глазком и убедился, что это напрасный труд: никаких пометок и ногтевых отчерков там, естественно, не появилось.
