– Переходная галерея установлена, – отвечает разум звездолета с изрядной долей ехидцы. – Вылет через полчаса.
– Сейчас, – констатирую я и обнимаю детей.
Понятливо кивнув, они нас покидают. Папу с мамой я уже предупредила, дело для них ни разу не новое, потому примут моих хороших в ласковые рученьки, раз у Лады страх исчез, и будут учить жить с тем, что они себе устроили. За Васю я рада, честно говоря, молодец он у меня: и с котятами себя хорошо показал, и с «найденышами», вырастет – «Щит» собой украсит, если не передумает. Разумеется, я в курсе мечтаний сына, как же иначе?
– Таня, я предлагаю Таю и Дане память чуть пригасить в сторону нереальности, – сообщаю я дочери Вики. – И разыграть спасение из капсулы.
– Нет, тетя Маша, это плохая мысль, – качает она головой. – Я предлагаю немного исказить правду, – и вздыхает.
Выведя на экран глубинные воспоминания, она демонстрирует мне смазанные картины, из которых следует, что родителей юных творцов действительно убили, причем на их глазах, а затем попытались и их самих, но не вышло. А не вышло, потому что дети подсознательно от горя закапсулировались – нам наши друзья рассказывали о такой возможности творцов – отчего Враг решил, что убить их обычными способами нельзя. Откуда же «чужим» знать о способностях творцов. У Аленки было нечто похожее, но недолго, а тут, видимо, хватило.
– Я предлагаю память притушить, тут возражений нет, – медленно произносит Танечка. – А затем изобразить окончание симуляции.
– Доверие потеряем, – качаю я головой. – Учитывая, что с ними там делали…
– Хорошо, – кивает она, даже не собираясь спорить. – Тогда, может, их украли и мы их нашли?
– Плохо обманывать детей, – напоминаю я ей. – Даже в мелочах, но тут иначе нельзя. Нужно завязать твое появление на конец симуляции, тогда мир примут легче.
Конечно, я читаю рекомендации группы психологов и эмпатов. Они категорически против того, чтобы «найденышей» оставлять в плену веры в предыдущий мир. А вот если слегка исказить правду – их украли в малолетстве, погрузили в симуляцию, но корабль, на котором они летели, попал в аварию. И вот они просыпаются в капсуле, с транспарантом… Что-то вроде экстренного завершения симуляции… Тогда им будет проще принять мир и не будет чувства вины по поводу других, кто не спасся. По крайней мере, так считают наши психологи. Дети превыше всего…
– Вэйгу, симуляция, – приказываю я. – Исходные данные – мнемограмма, дети просыпаются в Лукоморье, обретают маму.
– Выполнено, – сообщает мне разум госпиталя корабля.
На экране показывается средняя перспектива того, с чем мы будем иметь дело в ближайшем будущем. Я меняю параметры, ввожу новые вводные, но результат пока мало отличается – рано или поздно… Или старые страхи, или испуг, или ожидание побоев.
– Хорошо, давай предложенный мной вариант тогда, – наконец сдаюсь я.
– Прогноз недоступен, – огорошивает меня Вэйгу.
Такого я и не упомню. Значит, вариант только один, ведь я не одна… Когда-то очень давно папа наглядно показал и мне, и сестрам – мы не одни. Рядом с нами есть все Человечество, готовое помочь в любой момент, надо только попросить. Что же, похоже, настал тот час, когда необходимо спросить совета. Я вздыхаю, но вижу улыбку своей младшей всё понявшей тезки. Она едва заметно кивает, что неожиданно придает мне уверенности в себе.
– «Марс», трансляция! – командую я, а потом, глядя прямо на загоревшийся индикатор трансляции, продолжаю. – Разумные! Мы столкнулись с проблемой, которую не можем разрешить, потому нам нужен ваш совет.
В каждом доме, на рабочих местах, в школах и Академиях сейчас звучит мой голос, и разумные от мала до велика готовятся помочь мне советом. Сейчас транслируется мнемограмма наших, как их Таня назвала, «маугли», затем данные исследований, в том числе и литературы далекого прошлого, а следом результаты симуляций. Я знаю, нас слышат и слушают в этот момент.
Я знаю: учителя, ученые, врачи – все они задают себе тот же вопрос, что и мы, поэтому, когда основная часть трансляции заканчивается, поначалу сыпятся предложения, а затем все смолкает. Будто исчезают вмиг разные варианты после короткой речи адмирала флота, предложившего выслушать того, кто многих проводил в жизнь. И все Человечество соглашается с тем, что сначала выслушать надо того, кого многие зовут просто Наставником. Моего отца. Самого святого и важного человека для меня на всем свете. Вместе с мамой, конечно, но мама – это мама.
– Я горжусь тобой, дочь, – так начинает свою речь папа, отчего мне хочется, как маленькой, прыгать от счастья. – Ты права, детей обманывать нельзя, поэтому я не предлагаю их обманывать. В раннем детстве этих двоих отняли у родителей, затем была довольно суровая жизнь, полная, как вы установили, симуляций, а затем они смогли убежать, все правильно?
– Да, папа, – киваю я, уже понимая, что он хочет мне предложить.