И хотя вариант созвучен тому, что предложила я, но в папином изложении выглядит действительно так, что детей мы не обманываем. Мы немного недоговариваем, но именно что немного, потому что их мира больше не существует. Наши друзья установили это совершенно точно, а значит, не нужно детям то чувство вины, с которым ничего сделать не получится. Все-таки папа у нас самый-самый!
Как-то внезапно просыпаюсь, а перед внутренним взором меркнет чудесный сон о волшебной сказке, где больше нет кураторов и киан. Прямо передо мной прозрачное стекло непонятного происхождения. Лишь на мгновение ощутив укол паники, я упираюсь в него руками, и оно со скрежетом пытается подняться, но затем просто отпадает куда-то вбок, с металлическим стуком ударяясь о пол. Вокруг полумрак, разгоняемый красными мигающими лампами да транспарантом впереди, на котором что-то написано. Дана! Где она? Где? Неужели… Я резко поднимаюсь из странного вида капсулы.
Страшная догадка заставляет замереть, ощутив холод, но в следующий миг я вижу рядом вторую такую же капсулу, как и моя. Прыгнув к ней, вижу под прозрачной поверхностью обнаженное тело моей девочки, уже открывшей глаза. И вот тут я понимаю – мы обнажены, но при этом на ее теле отсутствуют все следы, и старые и недавние, ведь нас совсем недавно сильно простимулировали. Что это значит? Что?
Крышка также отпадает в сторону, едва заметно сминаясь от моего отчаянного удара, и наши руки соприкасаются. Дана смотрит на меня так, как во сне смотрели Старшие, отчего я прижимаю ее к себе. Но она удивлена, я чувствую это. Помогая ей выбраться из ванны капсулы, в которой плещется что-то неидентифицированное, обнаруживаю отсутствие всякой одежды, что очень необычно.
– Все твои шрамы исчезли, – произносит Дана, закашлявшись в конце фразы.
– Твои тоже, – отвечаю я ей, прижимая такую родную напарницу к себе. – Но одежды нет, значит…
– Не значит, – она качает головой, все отлично понимая. – Может быть, наше просыпание не планировалось. Где мы?
– Не знаю, – качаю я головой. – Пойдем посмотрим?
– Пойдем, – кивает она, держась за меня.
Где мы оказались, мне совсем непонятно. Ничего подобного я никогда не видел. В чем-то внутренность отсека напоминает корабли киан, грузовые отсеки, потому что пассажирских я не помню. При этом транспарант спереди уже начинает помаргивать, заставляя обратить на него внимание. Приблизившись вместе с Даной, я замечаю и текст помельче на каком-то большом экране.
– Аварийное окончание симуляции, – пораженным тоном читает напарница. – Что это?
– Ты вот сюда смотри, – показываю я на экран.
А вот там демонстрируются цифры и текст, из которого следует, что в какой-то «симуляции» мы пробыли больше семи лет, при этом нас с ней называют «объектами». Это никак не укладывается в голове, потому что такого просто не может быть. А все понявшая Дана уже плачет, и я понимаю отчего.
Написанное на экране говорит о том, что киан, боль бесконечных стимуляций, мучения и жуткое одиночество – это было не взаправду, а… как сон. Кто-то поместил нас в эти капсулы совсем малышами, чтобы ставить странные опыты, иначе и не объяснишь. Кто-то, назвавший нас «объектами», наверняка похитил меня и Дану… И я, тронув экран, вызываю меню, по наитию выбрав пункт «план эксперимента».
Вот теперь плачу уже и я, потому что в сухих строках отображается то, что с нами делали до сих пор и что только собирались сделать. Выходит – если бы не какая-то авария, нас просто убили бы, и все. Что именно случилось, я не понимаю, но предполагаю, раз никого нет – или все погибли, или мы здесь были одни изначально. Но теперь легко объяснить, отчего нет одежды: нас собирались просто убить, а мертвым она не нужна. Вот только что теперь делать?
– Поищем рубку, – предлагаю я прижавшейся ко мне напарнице. – Может быть…
– Да, – кивает она. – Хотя кому мы нужны…
Я очень хорошо понимаю ее: раз до сих пор нас не нашли, вряд ли мы нужны хоть кому-нибудь, но хотя бы узнать, где мы… Вдруг планета какая-нибудь попадется. Но если все, что мы знаем, было неправдой, сумею ли я посадить корабль? Если это корабль, а не что-нибудь другое…
Дверь, вполне привычного по… «симуляции» вида, обнаруживается с противоположной стороны, то есть за нашей спиной. За ней короткий коридор, носящий следы какой-то аварии – он заполнен то ли паром, то ли туманом, что-то шипит, даже искрит. Выходит, то место, где мы находимся, в довольно плачевном состоянии оказывается, что логике не противоречит.
За покореженной дверью я вижу нечто похожее на рубку, одно пилотское место и панель управления, будто скопированную с корабля киан. В… «симуляции» она выглядела именно так. Именно это дарит мне надежду, и я, покоряясь внутреннему ощущению правильности, делаю шаг к ней. Дана тоже понимает, что нужно делать, сразу же вжимая клавишу широкого спектра связи – то есть для всех, кто услышит. Тускло и неуверенно загорается огонек связи, и напарница моя как-то очень жалобно, со слезами в голосе, произносит: