На этом они попрощались с молодыми ребятами и отправились, как обещали, к Джарназу Мукба домой. Теперь спешить было некуда, впереди ожидала интересная ночь, полная общения с мудрецом. На этот раз, подобно детям, разожгли костер и уселись вокруг него. Беседа началась с того, что все признали, что Джарназ был прав и рассказали ему о случившемся с теми, кого они шли проучить.
– Даду Джарназ, – обратился к нему Бадра Чантурия, – а откуда ты знал, что это непременно случится?
– Ха, – воскликнул долгожитель, – я даже скажу тебе больше о том, что произошло. Своим безобразным поведением они разбудили Божество охоты Ажвеипшьаа и привлекли его внимание. Он решил проверить, что они собой представляют и, превратившись в маленькую птичку, прилетел к ним. Как вы заметили, они стреляли в упор, и попади они, от добычи ничего не осталось бы. Получается, у них был спортивный интерес. А как я высказался прежде – охота это не спорт, это культура. Хочешь просто пострелять, надо ехать на полигон или в специально отведенные для этого места. Две осечки полное тому подтверждение. Вот вы все знаете с пеленок, что оружие нельзя друг на друга наставлять. А они не знали, вот и наказал их Ажвеипшьаа. И что машина не завелась, это его проделки. Он очень строг! Безнаказанно от него не уйдешь, – старик взял кочергу, собрал дрова, чтобы дым в глаза не попадал и добавил:
– В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Поднялся в горы, будь добр чти традиции и обычаи гор!
– Дорогой Джарназ, ты прости, что мы в спешке покинули твой дом. Просто, как показала ситуация они нуждались в нашей помощи. Все же хорошо, что мы туда пошли.
– Ха, – в очередной раз воскликнул Джарназ, – вы собирались их наказать, а я говорил вам, что это и без вас сделается. Вот если бы вы шли им на помощь, то я бы вас не задерживал, напротив, поторопил бы.
Над шуткой все посмеялись. Далее Джарназ Мукба сообщил, что ему стало возле костра скучно, в горле пересохло, и велел принести из погреба холодное вино. И пошло-поехало…
В селе Аамта нет ни кинотеатров, ни театров. Они там и ни к чему. Там есть волшебные костры!
Утро, тридцать первое декабря. Сельский тамада Инал Харбедия ходит с бутылкой и поет:
– Праздник к нам приходит. Праздник к нам приходит. Веселье приносит и вкус бодрящий, у чачи моей вкус всегда настоящий. Все будет Чача-чола!
Идет и с каждым встречным пьет за уходящий год.
Гудалия Анри слепил с детьми снеговика из мамалыги, так как лепить было больше не из чего, снег не выпал. Около двухсот порций ушли на его создание. Красивый получился, горячий, аж пар с него шел. Правда, долго не простоял. Ребята понатыкали в него сыру и быстро слопали.
Ардашин Бения в стороне не остался. Прямо на улице разжег костер и давай шашлыки на шампурах крутить. Для полного веселья, рядом музыкантов рассадил и велел им лезгинку играть. А сам придумал новый танец, которому дал незамысловатое название «Танец с шампурами». Всем желающим давался в руки шампур с горячим мясом. Танцор должен был одновременно танцевать и кушать.
А Шарах с Тадари приволокли из лесу огромную ель. Они решили сделать ее общей и установили в центре села. Дерево оказалось настолько большим, что игрушек не хватило даже чтобы украсить половину веток. Тогда сельчане стали вешать на нее газыри с патронами, кинжалы и ружья, барабаны и другие музыкальные инструменты. Под стволом, имитируя снег, разложили несколько белых бурок, а на макушке вместо звезды красовалась папаха. Получилась елочка-джигит. Старейшина Джарназ радовался, гуляя вокруг нее. Даже подшучивал:
– Русские поют: «Она нарядная на праздник к нам пришла». А мы будем «Она брутальная на праздник к нам пришла». Вы только сено добавьте на верхние ветки, изобразив тем самым бороду. А после считалочки «раз, два, три, елочка гори», мы ее по-настоящему подожжем.
– Дорогой Джарназ, довольно тебе потешаться. Оригинально ведь вышло, – смеясь, отвечали друзья.
– Раз такое дело, то детям нужно устроить веселье! Елочка есть, Дед мороз и снегурочка тоже, – старейшина указал на собеседников, – осталось придумать конкурсы и подарки. И праздник удался.
– Что ты, что ты, – принялся отнекиваться Шарах, – чтобы я, абхаз, позволил себе надеть женский парик, женскую одежду и говорить писклявым голосом, нет уж, так дело не пойдет.
Тадари хоть и молчал, но постоянно кивал головой, давая понять, что солидарен с другом.
– Хорошо. Раз так, мы будем единственной страной в мире, в которой дедушка мороз будет не со своей внучкой, а со своим внуком! А? Как вам такая идея? – спросил Джарназ Мукба.
– С внуком? – семидесятилетние старики переглянусь друг на друга. – С внуком можно. Только во избежание споров давай, Джарназ, ты сам скажешь, кто будет дедушкой, а кто внуком.
– Не вопрос, кто из вас старший?
– Я! На четыре дня, – Шарах довольный поднял руку.
