Чувствую лёгкое прикосновение Иллая к своей щеке и, сладко потянувшись, расплываюсь в довольной улыбке. Мы поспали от силы пару часов, но надо вставать и отправляться по делам.
Сегодня горожане устраивают праздник винного урожая. Поэтому мне, хозяйке Коралловых Хребтов, необходимо принять в нём участие. По крайней мере, в первый день, чтобы заверить народ в том, что несмотря на возникшие трудности, в скором времени всё наладится.
Честно говоря, когда Иллай вводил меня в курс дела – мой кишечник скрутило от спазма. Не хотела я никого ни в чём убеждать, тем более, публично.
В последний раз я выступала перед Ларкой Педровной. И мне по горло хватило её насмешек и завуалированных оскорблений: то я графики не так построила, то презентация у меня слишком скучная, то юбка у меня на пару миллиметров короче обычного. Те безосновательные придирки оставили свой след. Теперь меня ни за какие коврижки не уговорить выступать на публику.
Благо драгоценный муж развеял мои страхи, сказав, что речь произносить буду не я, а Эген. После такой хорошей новости я не смогла сдержать эмоции и начала голой отплясывать перед Иллаем. Конечно же, он не ограничился только просмотром моего нудистского шоу.
– Я войду? – спросонья подумала, что вопрос задал русал, и чуть не взывала от бессилия. Мне, конечно, нравится секс с ним. Но, пожалуй, не в таких количествах. В конце концов, нужна же хоть какая-то передышка. На это намекает не только моё здравомыслие, но и промежность, ноющая от такого беспощадного интенсива.
Лишь после того как проморгалась, поняла, что вопрос задал вовсе не Иллай, а Медей, покорно стоящий за дверью и ожидающий моего позволения.
Сначала ринулась за покрывалом, которое валяется на полу после бурной ночи. Но, как следуя прикинув, решила не упускать такую возможность. В моём распоряжении остался восемьдесят один день. Поэтому нет смысла устраивать танцы с бубнами. Выбираю тактику идти напролом.
Я поудобнее устроилась на кровати, обдумывая, как выгоднее лечь, чтобы эльфу не оставить никаких шансов. Иллай, видя моё натужное пыхтение, прыснул от смеха.
– Жемчужина моего сердца, не стоит так переживать, – заботливо проговорил он. – Поверь, всё это время они чувствовали нашу связь. После такого они точно перестанут избегать твоего внимания. Они принадлежат тебе до последней магической капли ровно также, как я.
На последних словах он горячо целует меня. Но я практически не чувствую вкус поцелуя, покраснев со стыда. Осталось только бросить вызов помидору…
«Как? В смысле они всё чувствовали?» – эти мысли остужают мой пыл, а желание кокетничать с Медеем растворяется, как мой отец, который однажды вышел в деревенский туалет.
Иллай не даёт мне оклематься и приглашает остроухого в нашу спальню.
– Через три часа нам нужно выезжать, поэтому… – эльф замирает на пороге, успевая пройтись опьянённым взглядом по моему телу, а затем, сделав попытку прокашляться, тактично отводит глаза. Немудрено, что моё обнажённое тело никого не оставит равнодушным. Даже местного папочку, у которого то ли от возбуждения, то ли от смущения покраснели кончики ушей.
«Да кто тут кого ещё должен стесняться!» – я расправила плечи так, чтобы моя округлая грудь красиво выпятилась, и практически невесомо, провела кончиками пальцев по своим ключицам.
Ну а что… Они ведь уже видели меня голой, чего беспокоиться. И эльф уже касался меня. Правда там была совершенно другая ситуация и мне было вовсе не до развлечений.
– Да, мы в курсе, – произнёс Иллай. Он, в отличие от меня, прикрыл все свои стратегически важные места. – Как раз собрались вставать, – добавляет, при этом так хитренько поглядывает то на меня, то на Медея.
Какой проныра, а! Как же мне хочется стереть эту наглую ухмылку с его губ. И эльф так старательно отводит потемневший взгляд, что у меня назревает план подразнить их обоих.
Я поворачиваюсь набок и привстаю, делая вид, что тянусь к Иллаю за поцелуем. Ровно в тот момент, когда русал теряет бдительность, я поднимаюсь на четвереньки и прогибаюсь в пояснице так, чтобы Медей оценил все мои прелести.
Как же неловко и, одновременно с этим, волнующе. Сама не замечаю того, как начинаю возбуждаться вместе со своими мужьями. Я вижу и чувствую то, как они замерли и тяжело дышат. Практически в унисон. Нужно будет спросить, насколько у побратимов тесная связь между собой. А пока… Я беру кувшин с водой и, присев обратно на своё место, с жадностью прикладываюсь к горлышку.
Холодные струйки воды стекают по моему подбородку и устремляются вниз по ложбинке между грудей, животу и выбритому лобку. Некоторые из них попадают прямо на клитор, отчего я протяжно стону. Не знаю, как там мои мужья, но я уже на пределе.
Ставлю кувшин на прикроватную тумбу и, оглядывая себя, притворно охаю.
– Как же так, – наигранно протягиваю, будто от досады. – Всё разлила, – я начинаю медленно размазывать капли воды, делая вид, что пытаюсь вытереться. – Поможете мне?
Я с такой наигранной беспомощностью смотрю на мужей, что у них не остаётся терпения.
