— Ты не имеешь права, — неуверенно сказал Вася. — Ты же несовершеннолетняя. За тебя отвечают родители.
И тут Алинка засмеялась. Она заливалась, как серебряный колокольчик. Все ее личико светилось, на щеках играли ямочки. Она была красива, как девушка из рекламы. Или как кукла «Барби».
— Дура! — со злостью крикнул Вася и, схватив Настю за руку, решительно зашагал прочь.
Рука уже совсем не болела. Лешка пошевелил пальцами, почесал за ушком кошку: беленькая Муська снова каким-то образом пробралась к нему, и теперь спала на его груди. Ах ты, чудовище мохнатое, чуть не помер из-за тебя. И чего ты за мной бегаешь, интересно… А с больницей получилось даже кстати: здесь Лешке дали пообедать. Он спрятал в карман пару яблок для ребят — наверное, тоже проголодались!
В палату заглянула медсестра.
— Лампочкин? — спросила она каким-то веселым, небольничным голосом.
— Ага, — согласился Лешка. — Это я.
— Тебе тут записку передали. Держи, только чур больше не вставай. Тебе полежать надо.
Записка была от Васи, и какая-то чудная: «Профессор велел искать какую-то машину. Думай, какую и зачем! Из больницы надо бежать. Ждем тебя через час в саду. Спрыгивай в окно, здесь невысоко».
Ну ничего себе! Выходило, что за час надо повторить открытие загадочного профессора. Открытие, которое должно их спасти. В том, что профессор ляпнул про «машину» не просто так, Леша был уверен. Он проникся уважением к этому человеку, как только увидел пульт: какая нужна смелость мысли, чтобы предложить такой простой способ перемещения внутри эфирного пространства. Да еще и с ходу, экспромтом. Казалось бы, идея лежит на поверхности — но именно простые идеи, как правило, приходят в голову последними. Скажем, колесо — казалось бы, чего проще: диск на оси. Между тем, человечество очень нескоро додумалось до этого изобретения. А в Америке колесо было вообще неизвестно аж до Колумба. Инки, майя построили мощные цивилизации, знали календарь и астрономию, а до колеса не дотумкали. Так что не надо недооценивать простоту. Профессор явно был гениальным ученым. Очевидно, эта «машина», о которой он говорил — тоже прозрение. Возможно, в ней — выход из виртуального мира, в который они попали. Проще говоря — путь домой. Но на какой машине можно вернуться в тот, потерянный для них мир? Загадка.
Думай, Леха, шевели извилинами. В конце концов, это единственное, что у тебя получается хорошо. Ни в чем тебе нет везения — толстый, нескладный, никому не интересный ботаник, но башка варит, это да. Он был самый умный в классе, как говорила учительница, но он подозревал, что это недооценка: вряд ли кто-нибудь в школе мог с ним соперничать. Ему было только тринадцать лет, а он уже учился в девятом классе: «перепрыгнул» через шестой в свое время, сдал все экстерном. Обычный вундеркинд. На самом деле, он с удовольствием поменял бы свой IQ на приличные бицепсы или на одного-единственного друга… но, к сожалению, никто не предлагал такого обмена.
И он стал думать. Где бывает выход, вообще-то? Обычно — там, где вход. Но в данном случае вход уж больно экзотический. Шанс, что молния еще раз долбанет по тому же месту, равен нулю. Значит, вернуться тем же путем невозможно. Но что еще можно придумать? Ни один существующий на земле аппарат не может отправлять людей из реального мира в виртуальный. Не то что машина — тут космический корабль ничем не поможет. Значит — все бесполезно?
Лешка приуныл. Не то чтобы ему не нравилось в этом телемире — в конце концов, он и дома был не очень счастлив. Мама ворчала, что он все время сидит дома, гнала его погулять — а с кем ему гулять-то? У него не было ни друзей, ни приятелей. В школе над ним смеялись, потому что он не умел подтягиваться и лазать по канату, да и бегал хуже всех. А когда играли в футбол, он никак не мог запомнить, где свои ворота, а где чужие. В общем, не любили его, если честно. Он старался прогуливать последние уроки, потому что его уже несколько раз подкарауливали после занятий и колошматили. Не очень больно, но обидно. Ну, а придешь из школы — тоже не лучше. Мать ворчит, отец критикует, Васька смотрит со своим презрительным выражением. Так что ничего хорошего его по возвращении домой не ждало. Но зато там все было настоящее: небо, солнце, молоко… а здесь все казалось каким-то глянцево-фальшивым. Даже больничная каша была какая-то пластмассовая. А главное — там же осталась бабушка. Единственная живая душа, которая его любит. Неужели он больше ее никогда не увидит? Леша всхлипнул.
