жанного вина, каким даже отцу твоему редко приходи¬ лось торговать, а ты обращаешься со мной, как с собакой, которую гонят из церкви! — У меня сегодня нет времени ни для тебя, ни для твоего вина, Джино! И, если бы ты меня здесь не задер¬ жал, я давно веселилась бы на свободе. — Запри-ка ты дверь, милая, и не чинись со старым другом, — сказал гондольер, вставая, чтобы помочь ей. Девушка поймала его на слове, и, весело принявшись за дело вдвоем, они скоро заперли все двери и очутились на улице. Их путь лежал через мост, о котором уже упо¬ миналось. Джино показал на гондолу и сказал: — Ну, не соблазнишься, Аннина? — Твоя неосторожность когда-нибудь сослужит нам плохую службу — разве можно привозить контрабанди¬ стов так близко к нашему дому? — Смелость устранит всякое подозрение. *—* А каких виноградников вино? — С подножия Везувия, и жар вулкана позолотил его кисти. Да если мои друзья продадут этот напиток ста¬ рому Беппо, вашему врагу, твой отец будет проклинать этот час всю жизнь! Аннина, всегда готовая заключить выгодную сделку, с жадностью посмотрела в сторону гондолы. Большой бал¬ дахин был задернут, но воображение Аннины с готовно¬ стью подсказывало ей, что там полным-полно мехов с чу¬ десным вином из Неаполя. — Это твой последний приезд к нам, Джино? — Как ты захочешь. Ну, спустись в гондолу, попро¬ буй вино... Аннина заколебалась, и, как обычно поступают жен¬ щины, когда они колеблются, согласилась. Они быстро подошли к лодке, и, не обращая внимания на гондолье¬ ров, растянувшихся на скамьях, Аннина сразу же скользнула под балдахин. Там, облокотясь на подушки, лежал пятый гондольер: оказалось, что гондола выгля¬ дела внутри как городская лодка и ничуть не походила на лодки контрабандистов. — Я не вижу ничего интересного для себя! ^восклик¬ нула разочарованная Аннина. — У вас какое-нибудь дело ко мне, синьор? — Добро пожаловать! На этот раз мы не расстанемся так скоро. 271
Говоря это, незнакомец- встал и положил руку на плечо Аннины; перед ней стоял дон Камилло Монфорте. Аннина была слишком ловкой обманщицей, чтобы чем- нибудь проявить свой притворный или действительный испуг, которому так легко поддаются женщины. Овладев собой, хотя ноги ее дрожали, она сказала нарочито шут¬ ливым тоном: — Я вижу, герцог святой Агаты оказал честь контра¬ бандной торговле? — Я здесь не для шуток, девушка, в чем ты сама су¬ меешь убедиться! Перед тобой выбор: откровенное при¬ знание или мой справедливый гнев. Дон Камилло говорил спокойно, но его тон и весь его вид не оставляли сомнений в его решимости. — Какого признания ждет ваша светлость от дочери бедного виноторговца? — спросила Аннина невольно дрог¬ нувшим голосом. — Я хочу знать правду! И помни, на этот раз ты не уйдешь отсюда прежде, чем я ее узнаю. С венецианской полицией я теперь не в ладах, и твое присутствие здесь — первый шаг в осуществлении моего замысла. — Поступок довольно дерзкий в центре Венеции, синьор герцог. — За последствия отвечаю я сам. Тебе же остается только во всем признаться — это в твоих интересах. — С моей стороны не будет большой заслугой сделать то, что меня заставляют, и, если вам угодно узнать то немногое, во что я посвящена, я буду счастлива расска¬ зать вам это. — Говори же, у нас мало времени. — Синьор, я не пытаюсь отрицать, что с вами посту¬ пили несправедливо. Как жестоко обошелся с вами Совет! Такое обращение со знатным иностранцем, который, как каждому известно, имеет право на сенаторские почести, просто позор для республики! Я нисколько не удивлена, что ваша светлость не в большой дружбе с властями. Даже сам святой Марк потерял бы терпение, если бы к нему так отнеслись! — Ну, хватит об этом, девушка, говори о деле! — Все, что я расскажу, синьор герцог, яснее самого солнца, и все это к вашим услугам. Только жаль, что я так мало знаю и не могу доставить вашей светлости боль¬ шого удовольствия. 272