работники милиции не взяли. Не оказалось на месте лишь десятка полтора
старых книг, которые не так давно муж откуда-то принес.
Она прочитала оставленную на столе бумажку.
Опись конфискованного имущества за редким исключением соответствовала
тому, что находилось в сумке.
Хрусталь, часть серебра, ее шубы и еще многие другие ценные вещи
остались на своих местах, в том числе ковры, фарфоровая посуда, весь
антиквариат. Это открытие обрадовало Веру Петровну. Значит, в ближайшие
два-три года она может не искать работу. "Сегодня же надо составить список
вещей и все отвезти к маме", - решила Вера Петровна. За весь день о муже
она даже не вспомнила.
Занятая составлением списка, Вера Петровна не слышала, как открылась
входная дверь. Она очнулась, когда на кухне хлопнула дверца холодильника.
- Это ты, Аля? - спросила она, не отрываясь от бумаги. - Возьми яйца,
сделай себе яичницу. Я сегодня ничего не готовила, мне некогда.
- Тебе всегда некогда! Что ты на меня так смотришь? - В дверях стоял
Семен Павлович.
Он был зол. Сегодня директор объединения устроил ему разнос за
отставание по выполнению плана. Но сам по себе разнос его не удручал.
Горела премия, а это поважнее...
- Никто его не арестовывал, - продолжала Москвина свой рассказ. - Муж
сказал, что это жулики у нас все унесли. Он так ругался, вы себе не
представляете. Но в милицию, сказал, не пойдет, а то потом затаскают.
Скажите, - с надеждой глядя на Илью, спросила она, - вы их найдете? Нам
вернут то, что они взяли?
Этого вопроса Илья словно ждал.
- А как же? Обязательно найдем. На то и милиция, чтобы жуликов на
чистую воду выводить. Простите, - сказал он, как можно ласковее глядя на
хозяйку. - Я хотел бы взять у вас, на время, конечно, список похищенных
вещей и осмотреть комнату, где орудовали мошенники.
- Конечно, пожалуйста, - поднялась Вера Петровна. Она прошла вперед и
открыла дверь в большую комнату.
Прямо перед Иль„й стоял большой резной шкаф темного дерева, а всю
свободную середину комнаты занимал круглый стол, аккуратно застеленный
бордовой плюшевой скатертью, расшитой золотистыми металлическими нитями. С
краев ее свисали тяжелые кисти.
VI
"...И обратися буря на град больший, и загорелся во граде у соборныя
церкви Пречистыя верх, и на царском дворе великого князя на полатах
кровли, и избы древяныя, и полаты украшенныя золотом, казенной двор с
царскою казною, и церковь на царском дворе и царския казны - Благовещение
златоверхая, деисусь Андреева письма Рублева златом обложено, и образы
украшенный златом и бисером многоценныя гречаскаго письма прародителей его
от много лет собранных, и казна великаго царе погоре. И оружейничая полата
вся погоре с воинским оружием, и в погребах на Царском дворе под полатами
выгоре вся древяная в них, и конюшня царская".
Ким с трудом дочитал страницу и закрыл книгу.
"Сколько же всего погибло! - думалось ему. - И это только в 1547 году.
А раньше! А потом! По летописям выходит, такие пожары в Москве тогда были
делом обычным". Он отложил книгу направо, в стопку просмотренных, и взял
следующую.
Утром ему не повезло. Напрасно просидев у монастыря и побродив вокруг и
около несколько часов, он решил пойти в библиотеку. Ведь если удастся
выйти на след книг, поди разберись, какая ценная, а какая гроша ломаного
не стоит. Кое-чтo, конечно, Ким помнил из университетского курса истории.
Еще что-то выяснилось из беседы Смолянинова с Ревзиным. Но все этокапля в
океане знаний.
Он прошел прямо в основной фонд. Там ему подобрали имеющиеся материалы,
главным образом по истории древнерусской литературы. Необходимые и
полезные сведения приходилось буквально выискивать в ворохе различных
актов.
"В начале второй половины XVI века, - читал Ким в одном из трудов, -
стала ощущаться потребность в установлении единых текстов церковных книг в
связи с появлением множества так называемых "растленных"
книг, под которыми подразумевались книги с ошибками и искажениями
религиозных текстов.
При кустарно-ремесленном производстве рукописных книг одним из способов
увеличения их выпуска стало служить переписывание на слух, то есть
переписка группой в 5-10 человек под диктовку. Это еще более увеличивало
возможность появления описок и искажении, допускавшихся малограмотными
переписчиками".
"Интересно, - отвлекся Ким, - как переписчиков за это наказывали? На
кол сажали или прямо в костер живыми спроваживали?"
Он отодвинулся от стола, оглядел зал. Передовые студенты уже готовились
к весенней сессии. Некоторые, небрежно развернув книги и навалив их друг
на друга, слюнявили страницы и что-то подчеркивали в тексте разноцветными
фломастерами. Киму хотелось подойти к одному, другому, дать по шее и
повернуть лицом к стене, на которой висел красочный плакатик: "Любите
книгу - источник знаний!" Но он тут же представил реакцию лупоглазых
студентов, для которых эта надпись не более чем составная часть
библиотечного интерьера. А ведь наверняка кпждый из них еще в школе
слышал, что книга - общественное достояние и ее падо беречь.
Когда Ким оформлял читательский билет, библиотекарь на абонементе
сетовала на пропажу за последние два дня еш,е шести книг. "Вот такие и
