- Что же молчите? Кто будет свидетелем? - еще раз спросил Илья, глядя
на владельца рыжего портфеля. Но тот отвернулся и сделал еще шаг к выходу.
- Тогда я его отпущу.
Автобус остановился, двери открылись. Пассажиры стали выходить,
недовольно оглядываясь на них.
- Вот видишь, - с едкой улыбкой обратился Илья к парню. - Суд народа -
это тебе не народный суд.
Будут ждать своей очереди для обид. Без свидетелей протокола не
составишь. Хотя потерпевший тебя простил, я выношу тебе общественное
порицание. Иди, только смотри со стыда не сгори.
Едва Илья ослабил захват, парень рванулся из автобуса, догнал человека
с портфелем, на ходу ударил по портфелю и скрылся в переулке. Илья
посмотрел, как растерянный человек лезет в лужу за своим сокровищем, и
усмехнулся. Отец учил: уважай людей, а преступника трижды - как человека,
как противника, как возможного помощника в будущем. Что же, и такую шпану
уважать? Этого Илья понять никак не мог.
...Постояв несколько секунд напротив дома, где жил Ревзин, Карзанян
решил начать с крайнего правого подъезда - не потому, что решил изменить
своей привычке. Тут была другая причина.
Дверь ему открывали чаще всего старики и ставушки. Кто помоложе, в этот
теплый субботний день поехал за город. Пенсионеры сидели дома и радовались
незваному гостю, угощали чаем, который постоянно был готов. Илья не
отказывался.
Окно кухни в пятьдесят второй квартире, по его расчетам, выходило в
переулок. Встретившую его у порога довольно молодую женщину в длинном
цветастом халате украшала тщательно уложенная и явно предназначенная для
выхода замысловатая прическа с обесцвеченными локонами-пружинами, лежащими
на тестоподобных щеках. На круглом лице, еще не накрашенном, неприятно
блекло"!, расплылась несколько удивленная, но доброжелательная улыбка.
- Ой, товарищ милиционер, проходите, проходите.
Чего это вы к нам пожаловали? - ласково пропела женщина, пропуская Илью
в квартиру. - Хорошенький-то какой, молоденький. И откуда же таких в
милицию набирают? А я думаю, кто это пришел? А это вот кто. Раздевайтесь,
притомились небось. Я сейчас чайку поставлю с вареньицем.
Илья, не ожидавший такого потока внимания и заботы, невольно попятился.
- Я по делу к вам.
- По какому такому делу? - В голосе женщины появились визгливые нотки.
- Если по делу, то ошиблись. Вам к Васюковой, этажом ниже, в сорок восьмую
надо. А я одна живу, - жеманно потупилась она. - От меня мужья не гуляют.
Только Васюкова сейчас на работе. Да что же вы все в прихожей стоите?
Проходите в комнату.
Хозяйка посторонилась, пропуская Илью, но тот направился прямиком на
кухню, где хозяйки проводят большую часть времени.
- Я не по делу о пропавшем муже, - отходя от окна, сказал он. - Меня
интересует, были ли вы дома во вторник от половины девятого вечера до
одиннадцати.
- Как это не по делу? - не отвечая на вопрос и водрузив на бедра пухлые
руки, изумилась женщина. - Вы должны его поймать и посадить на три года.
- Кого "его" и почему именно на три? - не смог сдержать улыбку Илья.
- Потому! Год oн уже отсидел, нe помогло, пусть теперь три посидит.
- Да кто он?
- Да муж же Засюковой, Женька.
- А, Евгений Сергеевич? Так он же не был осужден, а направлялся в ЛТП
на принудительное лечение от алкоголизма.
- А что толку? Как был пьяницей и бандитом, так и остался. Как
напьется, на весь подъезд орет, в квартиры к соседям ломится.
- Пугает, что ли?
- А кто его знает, чего куролесит. Он и ко мне несколько раз колотился,
да я не пустила.
- И часто oн так?
- Да, почитай, каждый выходной, а то и по будням. Вот и намедни, во
вторник. Я как раз из магазина шла - с работы, а он в подъезде спит.
Разлегся - не обойдешь, пришлось через него шагать.
- Это во сколько же было?
- Да я же говорю, как магазин закрылся. В девять закончили, я еще к
Валентине, подружке но работе, заходила. Посидели. Туда-сюда. Значит, в
без чегото одиннадцать.
- У дома никого не встретили?
Женщина недоуменно уставилась на Карзапяна, соображая, разыгрывает он
ез или в самом деле такой непонятливый.
- Я о чем толкую-то? Женьку Васюкова. Его и видела, спал в подъезде.
- А на улице никого не было?
- Л что на улице? Там никого, одни машины.
- Много?
- Да не так чтоб много. Одна вроде у нашего подъезда стояла.
- Какая машина? - теряя терпение, вытягивал Илья интересующие его
сведения.
- Обыкновенная, с огоньком.
- Такси, что ли?
- Ну, я и говорю, такси. Женька, видать, приехал, да до квартиры не
дошел.
- Цвет, номер не запомнили?
- Только мне и рассматривать, у меня свои дела.
- В машине кто-нибудь сидел?
- Водитель.
- А еще?
- Нет, больше никого. Л вот Женьку Васюкова видела, пьяный валялся. Я
как мимо их квартиры проходила, на звонок нажала. Райка вышла. Я ей говорю:
"Иди, своего забери, а то замерзнет". А она мне: "Сама забирай, если он
тебе нужен", - и дверь захлопнула. Это вместо спасибо. Оба они такие.
Больше ничего интересного узнать не удалось. Но если бы Илья при
знакомстве с женщиной представился как положено, то его разговор с Ниной
Власовнон Хоревой, чьи показания о вечерних событиях вторника он уносил в
нагрудном кармане, мог бы вообще не состояться или был бы посвящен совсем
