— Скажите, какие мы нежные мальчики, — скривился Фин-Дари. — Совсем, видно, отвыкли от тягот походной, мужской жизни. Нет, Джонни, малыш, нельзя тебя отпускать домой, уж больно там нежат и балуют.
— Ага, — мрачно кивнул великан, — прям спасу нет. Ой, как балуют! Братья, те волками смотрят, сородичи сторонятся, будто я бродяга какой-то, родная матушка на шею хомут вешает в виде соплячки-жены. Н-да, любовь дальше некуда.
— Не прибедняйся, Джонни, — хихикнул Фин-Дари и заговорщически — подмигнул, — уж я то тебя хорошо знаю. Сознавайся, плут, скольких пригожих молодок дома успел приголубить?
— Дубина ты, Рыжик, — огрызнулся, вставая, Джон. — У нас в селении за такие дела знаешь что? Жениться заставляют, а если не по согласию девкой овладел, то сбрасывают со скалы.
— Мама родная, какая дикость! — искренне возмутился гном. — Да это же темное варварство, вопиющее невежество. Ведь мужчина завсегда прав, даже когда и не прав. Потому как он мужчина!
— Угу, — мрачно констатировал великан, — хорошие мысли, но хотел бы я поглядеть, как бы ты их стал излагать Совету Старейшин.
Дальнейшие разглагольствования Фин-Дари прервал я, занявшийся перевязкой его раненой Головы. Ничего Страшного там не было. Глубокая ссадина подсыхала, щека тоже заживала не гноясь. Обработав их спиртом, я нанес легкий слой заживляющей медвежьей мази, сочтя подобное лечение вполне достаточным. В принципе, мы все трое еще легко отделались, ибо царапина на лбу Джона и синяк у меня на груди в счет вообще могли не идти.
Наскоро перекусив, мы стали собираться в дальнейший путь. Фин-Дари, ехавший последним, вдруг вернулся, забросив в темную пасть избушки смоляной факел. Нехотя, потрескивая, огонь стал охватывать старые сосновые стволы.
— Уж больно живучи эти лантикоры, — догнав нас, словно оправдываясь, пробормотал он. — А так и следа от погани не останется.
Все тот же мокрый, залитый водой лес тянулся далеко за полдень. И ни на минуту его музыканты не прерывали свою песнь. Обедать пришлось в седле, на ходу, ибо сухого местечка для привала так и не нашлось. Часам примерно к четырем деревья стали редеть; пока в итоге не уступили место необъятным зеленым просторам, над которыми висела дымка легкого тумана.
— Вот они, родимые, — хмуро обронил Фин-Дари, без особого энтузиазма вглядываясь вдаль. — Хохочущие болота! Рай упырей и прочей гнусной нежити, или, иными словами, дорога на тот свет.
— Не каркай, оптимист ты наш неисправимый, — слегка подколол его Джон, — не то мы с Алексом сейчас уписаемся со страху.
— Джон, ты мыслишь, как доска — все тебе параллельно, как доске, и юмор у тебя тоже деревянный, — насмешливо парировал гном. — Посмотрю я, как ты будешь хорохориться, перемазавшись с ног до головы в вонючей болотной грязюке, через всего один день пути.
Джон благоразумно промолчал и правильно сделал. С коней сразу же пришлось слезть. Травяной покров под ногами покачивался и пружинил, пока легко выдерживая вес животных и наш собственный. Кое-где проглядывали масляно поблескивающие темные озерца с неведомой глубиной. Меня пробрала дрожь, когда я представил такую же водную пучину у нас под ногами.
Все шло относительно хорошо, пока Джон, шедший впереди всех, не провалился по пояс. С чавкающим звуком трясина стала чудовищно быстро его засасывать. С превеликим трудом, используя силу Тарана, мы с Фин-Дари таки вытащили великана на сухое. Гном, не забывший недавний разговор, смотрел на него с иронией.
— Неплохое начало, — немного уныло думал я, ожидая переодевавшегося в чистую одежду, друга — а ведь, собственно говоря, настоящие Хохочущие болота еще и не начинались. Это пока что прелюдия к ним. Вот как услышим хохот, исторгаемый из недр выходящим газом, как увидим вздымающиеся пузыри и взлетающие гейзеры вонючей воды, а также мерзкие хари упырей, вот тогда можно с полным основанием сказать: ну наконец-то, Хохочущие болота! Люди, не проходите мимо!
Фин-Дари, с великим подозрением оглядевшись вокруг, вдруг вспомнил о яблоке, подарке спасенного нами, уж не знаю кого, то ли придурка, то ли действительно Мессии. Что-то не внятно бормоча под нос, гном достал его, непонятно зачем протер и хотел положить на траву, но яблочко внезапно выпрыгнуло из ладони и, отскочив в сторону, зависло в двух-трех сантиметрах над поверхностью болота.
— О, блин, — только и смог вымолвить Рыжик, — а наш белявчик действительно не прост. Может, мы его таки недаром спасали? А, как вы считаете, друзья?
— Доска не может считать, — пожал плечами Джон, — ведь она деревянная.
Я от комментариев попросту отказался.
Терпеливо дождавшись нашей готовности продолжать путь, яблочко покатилось вперед, однако, не соприкасаясь с лежащими под ним предметами. Один раз оно вдруг сделало большую дугу, обходя с виду вполне безопасное место. Фин-Дари в недоумении остановился, а потом решил проверить, чего ради делать такой крюк. Мы его предостерегали, но упрямец все равно туда поперся. Правда, назад он несся, словно быстроногий олень.
