Проводниками, служили несметные крысиные стаи, вскачь несущиеся впереди нас и поблескивающие злыми алыми бусинками глаз. При этом они недовольно, пронзительно пищали. Одна необычно крупная особь даже бросилась Белому в лицо, но тот, не моргнув, равнодушно рассек ее в воздухе своим мечом на две половинки. Какое-то время нам не везло, ибо повсюду; куда мы совали нос, было то же самое: огромные лужи, затопившие пол, да ненавистный ливень, смеющийся над ветхой крышей древнего замка. Все же, в итоге капризная дама Судьба сжалилась над продрогшими путниками.
Вероятно, где-то уже в центре цитадели, мы таки наткнулись на более-менее сухое помещение. Им оказался громадный, облюбованный вспугнутыми желтоглазыми совами шестиугольный зал, заполненный перевернутыми разбитыми столами и давками, над которыми возвышался помост с двумя сохранившимися в целости резными краснодубовыми креслами, больше смахивающими на троны. Хм, что поделаешь, независимая феодальная знать всегда имела королевские замашки.
Вздохнув с облегчением, мы занялись, лошадьми: расседлали, избавили от тюков и мешков, вытерли насухо. Нашлись для них и стойла: огороженный барьером участок, где в давно ушедшие времена, скорей всего, располагался «зверинец». Место, где держали привезенных для потехи медведей; бойцовых псов, а то и более страшных прирученных хищников: тигров, барсов, пантер. Хорошо осветив это место запылавшими факелами, все остались довольны — животные и подступы к ним были хорошо видны. Осталось только насыпать в мешочки на шее овса да на всякий случай привязать.
Теперь настало время подумать и о себе. Аллеи выглядел совсем плохо. После многочасовой купели его лихорадило, на щеках выступил вызванный температурой нездоровый румянец. Певец лежал на одном из поднятых на ножки столов и тяжело дышал. Непривычно хмурый монах направился к нему на ходу вынимая из, непромокаемого мешочка какие-то корешки, сухие стебельки трав и гнусно воняющую баночку с целебной мазью. От нашей помощи святой отец отказался.
Тогда, быстренько осмотрев свои царапины, мы принялись собирать для костра обломки всевозможной мебели, в обилии валяющиеся кругом. Тут укрытый стенами костер не мог нам повредить. Да: и, кроме того, всем необходимо было основательно просушиться. Признаться, многое тревожило меня в этом зале, а особенно постамент с креслами, возле которого все чаще и чаще стали мелькать зловещие тени.
— Не приближайтесь лучше туда, — предостерег я товарищей, — очень паршивое место.
Фин-Дари, уже, пожалуй, с минуту, заинтересованно глазевший в ту сторону и даже нерешительно шагнувший вперед, вздрогнул и отступил.
— А че там за херня творится? — настороженно спросил он. — Никак духи решили в пятнашки поиграть?
— Не знаю, Рыжик, — я потер внезапно вспотевший лоб, — но нюхом чую — хорошего это мелькание сулит мало.
Мое мнение подтвердили заметно забеспокоившиеся кони, испуганно зафыркавшие и забившие копытами.
— Да пустяки все это, — наигранно беспечно отмахнулся гном, — вон святоша наш, преподобный «Стук», в случае чего всю нечисть своими церковными заклинаниями приголубит. Э-эй, «пластырь», а ну-ка начинай шаманить.
Монах, обработав раны лежащего и тихо постанывающего на широком столе Аллена, подошел к нам. Костер, разожженный неподалеку от певца, бросал на все вокруг недобрый багровый отсвет.
— Не богохульствуй, языческая душа, — сурово нахмурясь, прикрикнул Он, — не то поплатиться за свой болтливый язык. Давно по заднице плетью не получал?
— Не родился на свете еще тот длиннорясый, — начал было задетый за живое Фин-Дари, но тут же умолк, остановленный предостерегающим жестом Белого.
— Смотрите, — бывший главарь Сбродной Шайки выглядел непривычно взволнованным, — а трон-то уже не пустует.
Белым оказался прав. В кресле слева возникла пока еще неясная фигура. Кони, привязанные в стойлах «зверинца», запаниковали, громким ржанием призывая хозяев: Нонам пока было не до них.
— Ве-ве-еликий Создатель, защити рабов своих верных, — заикаясь; зачастил монах Тук. — Ибо хоть и грешны, но каемся, а кто не верует, так то по серости своей да по неведению.
— Проклятье, — себе под нос пробормотал я, — и это та помощь, которой хвалился пропойца-поп? Негусто…
А между тем фигура на троне шевельнулась, поднялась и направилась в нашу сторону. Естественно, под прицелом взведенных арбалетов и туго натянутых луков. Вот она подошла настолько близко, что стали хорошо видны чудовищно вывернутые руки, ноги и немыслимо искривленная шея. Уродливое тело едва прикрывали жалкие лохмотья с ниспадающими на них спутанными, седыми и грязными космами.
— Покручь! — обреченно выдохнул Джон. — Разведчики утверждали, что от нее практически нет спасения.
— Проверим, — пискнул гном, с надеждой оглядываясь на монаха, — серьезно берись за дело, преподобный отче, не тяни кота за хвост. Уделай-ка гадину молитвой. Че там у тебя про дубинку Святого Дунстана? А еще лучше, призови на помощь бабенку эту крутую, ну, у которой блат с самим Богом. Пущай разберется по-свойски. Ой! Ну и харя же у паскудной покручи. Брр! Мама-аня!
