— И поделом им, — Синди была, на удивление, откровенна. — Уж больно я их всех терпеть не могла. Сейчас у меня новые подданные.
— Кто ж это? — с нескрываемым презрением спросил я. — Отступники, за окровавленное золото бросившие родных и предавшие Бога и Свет? А может, гоблины с Закопченных Гор? А, сестра?
— Может, и гоблины, — хладнокровно ответила она, — а может; и не только они. Надеюсь, ты очень скоро познакомишься с ними, и тогда посмотрим, кто же все-таки из нас двоих посмеется последним. Герой! С женщинами, вижу, ты научился справляться, а каков будешь против мужчин?
— Не смеши, сестра. Какой настоящий мужчина будет служить тебе? А отбросов я никогда не боялся. Как, впрочем, и никого, — и тут, как молнией, меня поразила мысль: — Постой, но если тебе служат гоблины, значит, ты должна знать, кто открыл им дверь в ночь захвата замка?
Синди отвратительно расхохоталась.
— Конечно, я знаю это. Да и как не знать? Ведь это сделала я. Вот этими руками! — и она высоко подняла узкие, но крепкие ладони, пальцы которых оканчивались длинными, похожими на когти ногтями.
— Сука! Дрянь! Дешевка! — я был ошеломлен и задыхался, не находя больше слов, ибо сказанное с трудом укладывал ось в голове.
— Мне, право, братец, очень жаль, что я, так тебя расстроила, — Синди иронизировала вовсю. — Но кто ж знал, что ты такой чувствительный? Надо же, убиваться из-за таких пустяков!
— Пустяков? Смерть отца, матери и братьев для тебя пустяки? Так издохни же, ведьма!
Черный сгусток пламени, изошедший из рук Синдирлин, на мгновение задержал удар сверкающего меча, но, не причинив вреда, плавно обтек меня по сторонам и дотла выпалил книжный шкаф и стену с коврами из Тунистана.
— Змееныш! — зло фыркнула Синдирлин. — Но все равно, живым тебе не уйти, а мертвый — ты мой.
Пробормотав короткое заклятие на неведомом, каркающем языке, она Внезапно исчезла в смрадном черном дыму, закрутившемся смерчем и растаявшем под потолком. Сестра пропала, но, словно эхо в горах, по кабинету носились ее последние слова, отскакивая, словно горошины, от стен:
— До скорой встречи, милый братец! До скорой встречи!
— Фу! — эльфийка, прятавшаяся за меня, с облегчением вытерла вспотевший лоб. — Отпадная у вас сестричка, милый Алекс. И кажется, тут все в ее власти. Думаю, хлопот она нам доставит — вовек не расхлебать. Может, выйдем из замка другим путем? Ведь должен же быть он? Ну, скажем, через тот тоннель, которым вы спаслись в детстве.
— Ничего не получится, — покачал головой я. — А про лошадей вы забыли? Где, скажите, они нас дожидаются? Правильно, у главного входа. К тому же Синди не настолько глупа, чтобы не предусмотреть этот вариант. Что прошло один раз, вряд ли пройдет второй.
Больше нас ничего не задерживало в кабинете отца, и потому, окинув его в последний раз сожалеющим взглядом, я скомандовал компаньонке:
— Идемте! Возможно, быстрота спасет нас и «любезная» Синдирлин не успеет собрать к нашему появлению в зале приемов своих подручных. По крайней мере, хотя бы не всех.
Все же даже так, на ходу; эльфийка поинтересовалась:
— Алекс, Бога ради, просветите, что оно такое — могильная ведьма?
— Это очень опасное существо, — угрюмо ответил я, — и знай я, что оно в замке, вряд ли бы когда в него сунулся. Несмотря на всю защиту Источника Жизни. Вообще, Темные Силы с самого рождения подбирают нужную душу и опекают ее до определенного момента. Так сказать, до кульминации, коей служит погребение тела будущей ведьмы в землю на тридцать дней. В течение которых черные колдуны еженощно творят над могилой свои дьявольские обряды.
— А все-таки вам, Алекс, повезло с сестрой, — эльфийка даже нашла в себе силы сострить. — Надо же, такие связи в мире Зла.
— Нашли чему завидовать, госпожа. И спасибо за «утешение».
Проскочив, наконец, последний коридор, мы, слегка запыхавшись, остановились у двухстворчатых ореховых дверей, выводящих на лестницу, спускающуюся в Зал Приемов.
— Ох, чует моя душа… — начала было эльфийка, но ее прервал могучий порыв ветра, с шумом распахнувший обе створки дверей.
Что было делать? Впереди явная ловушка, а назад хода нет. Вдобавок к оголенным мечам выхватив еще и кинжалы, мы покинули сумерки коридора и дерзко вышли на первые ступеньки спуска. И нам обоим захотелось протереть глаза.
Зал Приемов разительно переменился. Теперь здесь и в помине не было следов пыли, разломанной мебели и сожженных штор. Все окружающие нас предметы оказались целыми, плиты пола заботливо вымыты, и лишь цвет витражей заметно отличался от прежнего, веселого и яркого. Сейчас в нем преобладали тусклые и безрадостные тона.
— Заклятие иллюзии! — молнией пронеслась в голове единственно верная мысль. Сестричка Синдирлин одурачила нас им с самого начала, заставив поверить, будто замок заброшен и необитаем. Что ж, надо признать, это ей удалось на славу. Интересно, а где же она сама?
— Не туда смотришь, братец, — раздался откуда-то сверху насмешливый голос сестры. — Признаться, я, уже заждалась вас, голубчики.
