Мягкий свет свечей, воткнутых в круглые, подобные колесам, деревянные люстры, подвешенные у потолка, придавал неизъяснимое очарование маленькому залу трактирчика. Где все было со вкусом подобрано: мебель из красного дуба, золотисто-кремовые шторы на окнах, внушительный камин, облицованный гранитными плитками, картины на стенах, написанные яркими, живыми красками. Не хотелось, ой, как не хотелось его покидать… Но что поделаешь, Судьба…
Джон и Фин-Дари тем временем настолько захмелели, что девицы наконец-то улизнули от них, чему я лично был безмерно рад. Не хватало еще, чтобы перед отъездом мои товарищи провели бессонную ночь. Поймав себя на таких мыслях, я кисло улыбнулся, ибо до знакомства с Арнувиэль сам был таков. Но теперь ни одна женщина не вызывала у меня интереса. Их, всех вместе взятых, я не променял бы на одну эльфийку.
Вскоре, допив остатки вина в своем кубке, я поднялся и велел кунявшим друзьям:
— Вставайте, богатыри, пора на покой. Иначе завтра вас ничем не разбудить, хоть колоколом над ухом звони. Шевелись, Фин-Дари, бездельник, и ты, Джон, торопись, нечего пялить на меня глаза. Или, может, ты меня не узнаешь?
— Узнаю, — с немалой гордостью ответил он и громко икнул, — даже, несмотря на то, что тебя вдруг стало так много. Ик! Раз, два, три, — Джон принялся старательно считать, — четыре, пять. Они, наверное, твои братья? О, и как похожи!
С Фин-Дари было полегче, он просто таращился на Джона и бормотал:
— Каланча как, выпьет, так и давай землю трясти. Ой! И пол наклоняет. Джон, свинья этакая, а ну прекрати свои штучки. Или ты думаешь, коли здоровый вымахал, то и все можно?
Подхватив обоих под руки, я повел их к выходу, решив поутру сделать внушение на будущее. Сегодняшний вечер, конечно же, можно было простить. Лис догнал меня у самых дверей.
— Сынок! — непривычно ласково позвал он и протянул мне назад оставленное в уплату на столе золото. — Забирай без возражений, оно вам еще здорово пригодится.
— Натти, — не соглашаясь, начал, было, я, но трактирщик решительно меня прервал:
— И не спорь, Стальная Лоза, этот ужин за мой счет, он скромный подарок для вас троих. Ведь больше-то, наверное, не свидимся? Стар я, сынок, стар. Уходит мое времечко…
Что оставалось делать! Только от всего сердца поблагодарить старика. Благополучно уложив друзей в гамаки, я с наслаждением завалился в свою постель. Кто знает, когда еще удастся поспасть по-человечески?
Встав раненько, на рассвете, я первым делом размотал изрядно надоевшую повязку, она мне была уже ни к чему. Затем принялся расталкивать ворчащих друзей. Необходимо было отдать дань памяти Морвелю и другим усопшим товарищам.
Первые лучи восходящего солнца застали нас при входе в Каменную Долину, кладбище Обреченного форта. Называлось оно так из-за небольших мраморных либо гранитных надгробий, разбросанных повсюду, куда ни кинь взгляд. «Мертвый гарнизон ушедших в прошлое времен, — печально подумалось мне, — регулярно получающий подкрепление…»
Фин-Дари и Джон уже бывали на могиле капитана и потому довольно быстро привели меня туда. Потупив головы, мы долго стояли у скромного каменного обелиска с выбитым на нем крестом, званием, фамилией и датами рождения и смерти. Это было все, что осталось от ушедшего человека. Помимо памяти, конечно. Джон пустил вкруговую флягу отборного бренди, не забыв перед этим щедро пролить на могилу. Мы сделали по небольшому глотку, и он, закрутив ее, повесил на пояс. Негоже напиваться с утра, к тому же в таком святом месте.
Так и не произнеся ни единого слова, мы тихо ушли. Ведь надо было побывать еще на многих могилах — у Нэда-Паладина и у других товарищей. Это оказался тяжкий и горький, но необходимый обход. Дольше, чем возле других, мы задержались только у одного памятника — черной базальтовой стелы, с вершины которой рвался в полет серый журавль — эмблема разведчиков. На беломраморной табличке внизу золотом были вписаны имена всех героев-разведчиков, погибших, выполняя задания, в Покинутых Землях. Последним в этом длинном списке значилось имя Нэда. Правда, смерть настигла его в Ничейных Землях, но это ничего не значило. Ниже рядов с фамилиями реквиемом золотились слова баллады:
Я не сентиментальный человек, но почему-то эта стела на меня всегда сильно действовала, вот и сейчас по коже побежали мурашки. Да и Джон с Фин-Дари, видимо, испытывали подобные чувства. Низко поклонившись, мы покинули Каменную Долину.
