— А какого лешего он, скотина, цепляется? — вопрошал рыжий гном. — Без году неделя у власти, а надоел хуже горькой редьки. Не знаю, кто как, а я с ним все одно не уживусь. Так что лучше пойду с вами, если примете, конечно, в свою компанию.
— Мы тебе, Рыжик, только рады, — заверил я его, — но… ты хорошо представляешь, куда, возможно, нам придется отправиться?
— Да знаю уж, — перешел на таинственный шепот гном. — Мне-то Джон все рассказал. Покинутые Земли: Элиадор, Байлиран, Беленриад… Звучит заманчиво, так почему бы там не побывать? Интересно, знаешь ли, да и, кроме того, другу помочь — святое дело. У нас, в Оружейных Горах, это просто закон жизни.
— Спасибо, Фин-Дари, — от души поблагодарил я, — хотя, по правде сказать, ничего определенного пока не надумано. Куда идти, что делать… Не знаю…
— Вместе придумаем, — успокоил Джон, делая глоток из лущенной вкруговую фляги. — Одна голова хорошо, а три лучше. Или впервой нам трудности преодолевать?
В тот вечер мы долго пели песни, и те, которые родились в Красных Каньонах и те, которые пришли с гномами из подземелий Оружейных Гор, и те печальные, дошедшие до наших дней из глубин седой старины, из покинутых людьми — Байлирана, Алинора, Нангриара. Сам не знаю, как отключился на своей кровати. И никаких видений. Наверное, тому виной крепленый вермут или же мой перегар, отпугнувший даже черного беркута. Но как бы то ни было, утром я проснулся бодреньким и свеженьким. Чего нельзя было сказать о Джоне и Рыжике, потом еще хорошо добавивших в небольшом гарнизонном трактире. Теперь они оба с кряхтеньем, оханьем и руганью вылезали из своих гамаков.
Фин-Дари после того, как разорвал контракт, перебрался к нам в комнату. Рыжий мошенник никогда не унывал, даже сейчас, кривясь от похмелья, он таки угостил приятелей двумя-тремя свежими анекдотами. И все они были, естественно, о злосчастном Ларсе. Немного размявшись, гном и великан с увлечением принялись обсуждать серьезную, насущную тему: чем лучше всего похмеляться? Я в их дискуссию не встревал, ибо сан больного все же предусматривал кое-какое воздержание. Вчерашнего для меня было более чем достаточно.
Мои друзья так и не достигли соглашения, кардинально разойдясь во мнениях. Но пришедший Коршун указал третий путь, не упоминавшийся в ихнем споре. А именно: усиленная физическая работа на свежем воздухе, очищающая организм и проясняющая голову. С ворчанием Фин-Дари и Джон ушли. А куда, собственно, деваться? На службе ты или нет, но против Коршуна не попрешь, все равно ведь заставит. Так лучше уж по-хорошему.
Предоставленный самому себе, я вновь стал ломать голову, придумывая планы, один грандиознее другого, и тут же, находя какие-нибудь изъяны, отвергал их. Так шло время. Понемногу я отваживался вставать с кровати, с каждым днем делая прогулки по комнате все продолжительней и продолжительней. Джон меня, правда, за это поругивал, но я считал, что делаю правильно. И, может, потому, через четырнадцать дней я довольно твердо держался на ногах, чувствуя, как прежние силы вновь быстро возвращаются.
В последний перед уходом из форта вечер мы все трое зашли в «Серебряный Рог», уютный гарнизонный трактирчик. Содержал его Лис, старый искалеченный ветеран с одной ногой, остатками левого уха и хитрым загорелым лицом, исполосованным шрамами. Что и говорить, за свои шестьдесят пять Лис всякого повидал на пограничной службе, чем порой и бахвалился, хлебнув лишнего. Впрочем, такое случалась нечасто, и потому старый пройдоха больше слушал. Меня он почему-то всегда выделял из общей массы гарнизонного люда. Хотя, почему именно, оставалось полнейшей загадкой.
Вот и сейчас, игнорируя Джона и Фин-Дари, он покинул стойку, где протирал чистым полотенцем стаканы, и, опираясь на костыль, заковылял навстречу.
— Алекс! Сынок! — Лис прислонил костыль к ближайшему столу и заключил меня в объятия. — Здоров? Ну молодец! Так и держи дальше. А я заходил пару раз, когда ты еще без сознания лежал. И еще б пришел, да сам понимаешь. Тяжеловато старику прыгать на одной ноге.
— Спасибо, Натти, — сердечно поблагодарил я, — ты всегда был добр ко мне. Безотказно предоставлял кредит молодому повесе, никогда не торопил с возвращением долга. А твои мудрые советы! Вот за что я перед тобой до сих пор в долгу.
— Брось, Стальная Лоза, — отмахнулся Лис. — Я всегда рад тебе помочь. Как, впрочем, и твоим друзьям, — он с явным одобрением покосился в сторону Джона и Рыжика, усаживающихся за круглый дубовый стол неподалеку. — Но сейчас… Это правда, что вы навсегда покидаете Обреченный форт?
— Да, Натти, верно, — замялся я. — Так надо, старина, так надо. Будь жив Морвель, Царство ему небесное, думаю, все сложилось бы по-другому. А с этим вонючим Хорьком разве можно иметь дело?
— Оно так, сынок, — со вздохом согласился Натти и сокрушенно добавил: — Боюсь, скоро здесь житья никому не будет, а народ у нас, сам знаешь, гордый. Обидь его — и он уйдет в другой гарнизон. Благо фортов на Границе пока полно, есть куда идти опытному рубаке.
