Слова Натти походили на утешительные речи Джона, произнесенные в тот день, когда Хорек заявился со своими папками. На душе стало спокойней, ибо мнение умудренного жизнью трактирщика значило для меня очень много. Да и действительно: неужто на Обреченном форте свет клином сошелся? Взять, к примеру, цитадель Бешеных, командир там что надо и знакомых хватает. Жаль только, что это на севере и далеко от Лоншира.
Поболтав еще немного о том, о сем, Лис проводил меня к столику, занятому друзьями, а сам затем пошкандыбал к стойке. Посетителей было немного, и потому две молоденькие служаночки управлялись без труда. Минут через пять наш стол буквально ломился от яств и напитков. Прощаясь, старый Лис не поскупился на лучшее. Я первый поднял тост.
— Давайте выпьем за капитана Морвеля, лучшего из известных мне офицеров Границы. Пухом ему земля…
— Пухом земля, — эхом откликнулись друзья, до дна опустошая кубки с белым франкским вином. — Пусть спит спокойно… Хвала и Честь…
Разговор как-то не клеился, каждый сидел, уставясь в свою тарелку. Да и откуда могло взяться настроение, если приходилось надолго, если не навсегда, покидать свой родной форт, а впереди маячило безрадостное будущее? Наши соседи за ближайшими столиками, конечно же, знавшие о недавнем конфликте с проклятым Хорьком, тоже выглядели невесело. С сочувствием, но, стараясь делать это незаметно, они поглядывали на нас, хотя из деликатности и не подходили.
— Завтра, перед отъездом, — нарушил я затянувшееся молчание, хочу сходить на кладбище. Пойдете со мной?
— Само собой разумеется, — откликнулся Рыжик, — попрощаемся с капитаном да и с остальными товарищами. Назад-то, поди, вряд ли когда вернемся?
— Не скули, гном, — обронил Джон, хмуро уставясь на дно опустевшего кубка. — Кто может знать будущее? Судьба, сучка, порой выделывает такие выкрутасы, диву даешься. Лучше плесни-ка вина, а то, что это за дело — сидеть в трактире и быть трезвым?
Второй кубок слегка развеял грусть-печаль, а третий вообще подвигнул Джона и Фив-Дари на привычное деяние — щипнуть девиц, менявших блюда, за мягкие попки, правда, ответная реакция тоже была привычной: великан получил оплеуху, а гном оказался облит наперченным красным соусом. Впрочем, это несильно их огорчило, посмеиваясь, оба негодяя только и ждали случая вновь прицепиться к служаночкам.
А мне было не до того, мысли об Арнувиэль жгли сердце. Как там она? Не сделал ли с ней чего ужасного ее кошмарный братец? А этот выродок на все способен, чувствовал я. Джон, пытаясь развлечь меня, предложил сыграть в кости. Пришлось согласиться, изобразив на лице нечто подобное заинтересованности.
Но игра навела на еще одну важнейшую тему — деньги. Лично у меня их было, как кот наплакал. А без золота предстоящие дела вряд ли удастся провернуть. Но тут обрадовал Джон, заявивший об имевшихся в его поясе семидесяти золотых и сорока серебряных монетах.
— Серебро выиграл в карты, — с довольной миной пояснил он, — а золотишко дедуля подкинул. Я у него любимец, младшенький…
Фин-Дари выложил на стол тяжелый кожаный кошель с двадцатью дублонами и тридцатью четырьмя лунами. Что тоже было совсем неплохо. Да, с финансовой стороны мы оказались на высоте. Но следовало помнить и о том, что деньги при неосторожном использовании имеют свойство быстро таять. Надо было, как можно разумнее вложить их в наше само по себе сомнительное предприятие — поиски и освобождение Арнувиэль. Конечно, тут присутствовали варианты, но только вопрос, насколько реально выполнимые. Н-да, стоило хорошо подумать. Очень хорошо…
Однако в данный момент такие мысли не занимали ни Джона, ни Фин-Дари. Безобразники-таки усадили девчонок на колени и теперь вовсю потчевали вином, Натти только головой покачал, но, помня о нашем уходе, вызвал из кухни двоих поварих и заставил обслуживать посетителей.
Краем уха я слушал щебетанье полупьяных бабенок, прерываемое оглушительным хохотом Джона да хихиканьем Рыжика, щекотавшего за пазухой своей избранницы кончиком пушистой огненной бороды. «Вот оглоеды, — беззлобно думал я, — выпили, девчонок приласкали и забыли обо всех невзгодах. Хорошо…»
Прихлебывая слегка терпкое вино, я окидывал взором все вокруг, стараясь вобрать в себя, унести в памяти лица боевых товарищей, уютную обстановку, всеобщую атмосферу дружелюбия. Вот совсем рядом сидит Лед-Из-Брэнди, славный малый, бывший со мной в походе Сорвиголов, Вересковом рейде и в добром десятке других. Через пустой столик от него — неразлучные братья-близнецы Харм и Джозеф, чистокровные ирлы из поглощенного Тенью Алинора. Они были рыжи, почти совсем как Фин-Дари, и отличались невероятной силой. Однажды вдвоем на спор близнецы едва не побороли самого Маленького Джона. Правда, тот находился в изрядном подпитии.
А вот справа от них сержант Аллен, прошлой зимой вернувшийся из гномьего плена. Три года рабства, да еще под землей, в каменоломнях Закопченных гор, — срок немалый…
