Она попыталась вскочить и со всего размаха стукнулась головой о потолок избы, потому что печка была высокой, а с лежанки можно было рукой достать до потолка.
В глазах у Алисы помутилось, и она услышала скрипучий голос Бабы-яги:
— С добрым утром, ребеночек! Так-то ты со старухой здороваешься? А ведь у меня здоровье слабое, подорванное безобразиями бурной молодости, ни кровинки чистой в организме не сохранилось. Погубить ты меня решила, что ли?
— Извините, — сказала Алиса. — Это я спросонья вскочила.
— Понимаю, потому и не буду тебя на завтрак варить, — смягчилась Баба-яга.
— Шутите?
— Шучу-шучу, но в каждой шутке есть доля истины. Так что вставай, ребенок, одевайся, умывайся, далеко от избы не отходи, потому что лес здесь опасный, можешь и голову потерять.
— Я постараюсь.
Алиса уже начала привыкать к жизни у ведьмы. Баба-яга была скорее смешной, чем страшной, особенно когда старалась запугать Алису.
— Как выйдешь из дома, — сказала Баба-яга, — сразу бери вниз, к речке. Там у затона вода глубокая, чистая, только не купайся, не ныряй.
— А почему нельзя? — спросила Алиса.
Ведь Алиса — самый настоящий обыкновенный ребенок. Если взрослые сказали, что купаться нельзя, ей сразу же захотелось искупаться.
Алиса спрыгнула с печки.
Баба-яга стояла возле печи и заглядывала внутрь, словно там жарился ребеночек..
Она оглянулась, показала Алисе передний зуб и прошамкала:
— Чего на завтрак желаем? Козленка, лягушонка или котенка?
— Манную кашу, — ответила Алиса.
На самом деле Алиса не выносит манную кашу. Но не могла же она сказать, что любит лягушек или козлят? Ничего такого она в жизни не пробовала.
— Хорошо, — согласилась Баба-яга. — Скорее мойся и возвращайся. Будет тебе манная каша с комками и тараканами.
И захохотала во весь голос.
Но Алиса не сдалась. Она ответила:
— Пожалуйста, пускай будут тараканы, жуки и лягушки, только не надо комков.
Баба-яга даже не нашлась, что ответить. Рот разинула от удивления.
Алиса спрыгнула на траву, и только тогда ее догнал голос Бабы-яги:
— Ну, ты даешь, Алиса! Ты — наш человек!
Алиса поняла, что победила Бабу-ягу, и побежала направо, вниз по тропинке, которая вела к речке.
Речка была небольшая, узкая, тихая, к ней склонялись вербы, чуть ниже по течению ее пересекала плотина мельницы, но мельницей, видно, давно не пользовались, она обвалилась, только несколько бревен осталось, да и колесо мельничное лишилось половины спиц. Но плотина еще держалась.
Алиса сбежала к воде, зачерпнула ладошками воды и ополоснула лицо.
Жалко, что мыла нет, и у Бабы-яги забыла попросить.
Тут Алиса услышала, что кто-то идет, еле переставляя ноги, по другому берегу реки.
Она замерла.
А вдруг снова волк?
Нет, это был не волк. А тот старичок, что сидел на печке у старосты. Вот уж кого не ожидала увидеть.
Старичок спустился к воде, но Алису за кустами не заметил.
— Эй, — позвал старичок, — выходи, красотка, я к тебе пришел с приветом.
Алиса подумала было, что это зовут ее, но откликаться не стала — ведь Баба-яга предупреждала ее об осторожности.
И правильно сделала.
Оказывается, дедушка звал вовсе не ее.
Алиса увидела, как вода расступилась и к берегу подплыла русалка. Самая настоящая сказочная русалка — девушка с темно-зелеными волосами и без купальника.
Старичок ее не испугался.
— Доброе утро, — сказала он. — Я пришел, как мы с тобой и договорились.
— Чего принесли? — спросила русалка и закашлялась.
— Простудилась, что ли? — поинтересовался старичок.
— Разумеется, простудилась, — капризно ответила русалка. — А что будешь делать, если со всех сторон вода.
— Надо одеваться потеплее, — посоветовал старичок.
— Ну что вы говорите, Евгений Тихонович! — рассердилась русалка. — Что же мне, скафандр надевать, что ли? Вы его еще не изобрели!
— Не знаю, что там у тебя за сифандер, — ответил старичок. — Сто с лишком лет обитаю на этом свете, а про сифандер не слыхал. Виданное ли дело порядочной девушке в сифандерах ходить!
— Я не хожу, — сказала русалка. — Я плаваю и ныряю.
— Да, — вздохнул дедушка, — плохо твое дело, тут чахоткой не отделаешься..
— Перейдем к делу, — сказала русалка. — Попрошу вас, Евгений Тихонович, поделиться со мной своим творчеством, а также творчеством ваших односельчан.
— Тебе как — устное творчество или записки передать?
— Говорите устно, — приказала русалка, — я записывать буду. А то на вас пергаменту не напасешься.
— А я писать люблю, — произнес старичок. — Тянется душа к образованию. Страшно подумать, как наши правители скрывают от народа образование! Это хорошо не кончится.
— Ладно-ладно, — перебила его русалка, — совсем вы меня, дедушка, заморозить решили. Начинайте свое повествование!
— Сказка о курочке — золотое яичко, — сказал дедушка. — Диктовать или ты ее слыхала?
— Про яичко слыхала, — ответила русалка, — но, возможно, у вас, Евгений Тихонович, другой вариант.
— Возможно, и другой. Так что начинаю. Значит, так: жили-были дед да баба, и была у них Курочка Ряба. Как-то раз снесла она им яичко. Да не простое, а золотое.
— Странно, — сказала русалка.